Последний из медоваров

Размер шрифта: - +

Глава 9

***

 

Голова болела так, словно меня побили палками. Во рту - будто жевал ободья бочки. Мерный треск огня и перебор струн резали по ушам.

Отец хотел меня спасти. От чего-то ужасного. Что с ним стало?.. Я попытался сесть и открыл глаза.

- О! Терри! - тут же пронзительно воскликнули надо мной. Я поморщился. Откуда гусельник Джон вщялся в зибаре Тэма?.. - О, голова болит, да? - догадался тот, сбавил тон и подал мнезачем-то ковш воды. Я зачем-то выпил. И закашлял. В голове горело.

- Я... должен найти отца, - попытался я снова встать. Это казалось сейчас самым важным на свете. Может быть, он жив, и все будет как раньше? Только весь мир передо мной закружился, как на ярмарочной карусели с флажками, и глазами пришлось отчаянно замигать.

- Успокойся, Терри, - Джон едва нажал мне на плечи, а я сразу опрокинулся на знакомый матрас. И удушливо запахло вереском. В носу защекотало. Ничего он не понимает!

- Это мой отец! - я старался его отпихнуть. - Я должен идти на побережье! - и снова попробовал встать.

- Ты болен, Терри, у тебя бред, - сказал Джон нежно так. Как цветочница Дженни с отцом говаривала. - Вот вернется дядя...

- Отец! Отец! - я забился всем телом, а оно совсем не хотело слушаться. И, кажется, я заплакал. А потом все провалилось в темноту.

 

***

 

Дядя Терри отсутствовал слишком долго. Конечно, это замечательно, что он спас меня от дубины Фергюсона и его отряда, но сидеть с больным дерзким мальчикой я не нанималась. Джоанна Кирби - вовсе не сестра милосердия. А прочто беглая служанка со смелыми мечтами.

Пастух что-то сказал про праздник завтра или послезавтра. Это хорошо. В праздники люди щедрее обычного. Еще немного - и на плащ насобираю. До Самайна* рукой подать, вещь нужная.

А вот прочить английских солдат о защите больше никогда не буду. Проблем с ними слишком много. Да и горцы нелучше. Дядя с племянником друг друга по странности достойны друг друга.

Мальчишка болтает про отца. Что за... Надо дядю спросить, что там за история. Если бы не этот дядя, поверила бы в сказки Рони о мальчике, выжившем после падения с утеса.

На дворе темнеет. И снова накрапывает дождь. Я подбрасываю дров в огонь.

Задумчиво перебираю струны. "Ярмарка в Скарборо" звучит сама собой. Улыбаюсь. Вспоминаю, как мы играли с Рони утром. Куда делся этот конопатый эльфенок? Так тряслась над своей дудочкой, а теперь пропала. Вот уж не думала, что в детях может скрываться столько счастья. Может, правы подружки, которые не ждали от жизни ничего особенного и выпили мед** сразу после майских плясок. Нянчат детишек, куховарят у очага...

Терри снова заметался в своем бреду. Угораздило же маленького мятежника головой удариться. Хотя бы в себя пришел. Но теперь горячий, что твой раскаленный утюг. У меня застряслись руки. Умрет у меня на руках, что я буду делать? Хотелось впасть в панику, но нельзя. 

Я выбежала на улицу и зачерпнула миской дождевой воды из бочки. Холодная. И едва не столкнулась с кем-то огромным. Пастух вернулся! Бородатый и грязный, и мыл его только дождь - по спутанным в паклю волосам: вон, так ручьями и блестят. И, все же, я ему рада. Человек, на плечи которого можно наконец переложить ответственность.

- Терри стало хуже! - выпалила я, дрожа, как последний осенний лист.

- О, - промычал он в ответ и посмотрел на меня как-то странно. Мороз по коже продрал. Может, все же стоило остаться с Фергюсоном? Авось удалось бы удрать. 

Пастух вошел в хибару, сел у огня и достал трубку. Даже не обращая внимания на стонущего племянника! При неровной пляске огня, в своем пледе и юбке, с этой бородой и не видавшей гребня шевелюрой он больше всего походил на горного тролля.

Я поискала глазами какую-нибудь ткань, чтобы сделать мальчику компресс, замерев с глиняной миской в руках. И взгляд ни на чем не зацепился.

- Ему недо поставить компресс, - сказала я как можно решительнее, глядя в большую лохматую спину хозяина.

Он обернулся, выпустил облачко дыма и снова так испытывающе глянул на меня. И пожал плечами - дескать, вперед. Я возмутилась и бухнула миску на стол.

- Это ваш племянник, а не мой. Вам все равно, что ли?

Пастух медленно поднялся, отложил трубку на стол и без слов двинулся на меня, как скала. Сейчас ударит..! Я схватила миску и, выплеснув ему воду в лицо, полетела под вечерний дождь. Туда, вниз по склону... Я поскользнулась в грязи и растянулась сразу за порогом. Суматошные попытки подняться делали только хуже. Тяжелые шаги деревянных башмаков прозвучали, как биение моего сердца. Я замерла, оглядываясь на пастуха-тролля. Час мой настал. Надо было выходить за дурака Дона, Дженни!

 

*Самайн - 1 ноября, кельтский новый год, начало "мертвого времени". Праздновался по всей Британии.
** Свадебная английская традиция - для молодых варили медовый напиток.

 

***

 

Мои догадки подтвердились. Трубадур - женщина! Как я мог привести в собственный дом женщину, когда она не Мэри?!

Она шлепнулась сразу за порогом, как мешок с ячменем. Женщины. Как и дети, приносят слишком много шума. Вот и племянница Хэмиша исчезла. Я покосился на маленького медовара: он дышал тяжело, как овца с переломанными ребрами. Если эта женщина убежит в ночь... Проблем станет только больше.

Я подошел и, поймав за шиворот, поднял ее. Развернул к себе лицом, хорошенько встряхнув. Еще сама заболеет, вон какая мокрая и грязная, а это худое одеяние - не защита. Глаза блестят... но до Мэри им далеко. В них стоит ужас и отчаяние. Она начала махать передо мной кулаками и кричать что-то о свободе.

- Нагрей воды, - кивнул я в сторону бочки.



Кейт Андерсенн

Отредактировано: 26.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться