Последний некромант

Глава 28. Пробуждение


. Каким же тяжёлым и, я бы даже сказала, мучительным было пробуждение. Очень долго, безумно медленно совершенно потерянное в пространстве и времени сознание приходило в себя. Я чувствовала себя так, словно меня несколько раз переехал каток. Как я жива-то после такого осталась? Я не могла шевелиться; каждая мышца ныла при каждом вдохе и выдохе, поэтому я старалась дышать только при крайней необходимости. Из-за этого вскоре почувствовала головокружение. Ко всем моим бедам, я лежала в жутко неудобной позе: вроде и лежу ровненько на спинке, а вроде и на шее у меня какая-то твёрдая штуковина, которая не позволяет двигать головой и комфортно лежать на подушке. С правой рукой та же проблема, кажется, она в каком-то коконе, который целиком и полностью обездвиживает многострадальную конечность. Кости беспрестанно ломило как при температуре, я чувствовала себя просто ужасно. На лбу и висках собрались холодные липкие капли. Я никак не могла понять: мне жарко или всё таки холодно? Казалось, часть тела под покрывалом сгорала от невыносимой жары, а другая часть, что не была защищена тонкой тканью — замерзала от лютого мороза. Наверное поэтому меня страшно трясло как в лихорадке. 
. Банально открыть глаза казалось чем-то нереальным. На мои веки словно кто-то услужливо насыпал с тонну песка. Ощущала я себя по меньшей мере беспомощно: ни глаза открыть, ни сказать хоть что-то, ни даже пальцем пошевелить. Жуткое состояние, должна признать. Хоть одно радовало: когда я окончательно пришла в себя после долгого сна, я поняла, что таки сохранила свой здоровый рассудок и пока не сошла с ума. Хотя, ещё не вечер, как говорится. Возможно, я уже сбрендила, но пока что не осознаю этого. Вот, например, как объяснить то, что пока я спала мне показалось, будто я слышу голос Ника? Где бы я сейчас ни находилась, мой брат вряд ли бы навестил меня, не попытавшись бы прикончить при этом. А мне приснилось, что он долго сидел у моей постели и даже какое-то время держал мою руку в своих руках. Помимо Ника я, кажется, слышала также голос тёти Аделины. Но я не была уверена в том, что Ник и Аделина взаправду тут были на все сто. Возможно, то был просто сон. 
. Я очень долго лежала, не в силах даже попросту сменить неудобную позу. Прошла, по меньшей мере, вечность, прежде чем с помощью титанических усилий мне таки удалось разлепить глаза. В зеницы тотчас ударил яркий белый свет, заставив их немедленно сузиться, а меня — пожалеть об опрометчивом решении вообще их открыть. Уж слишком яркое здесь освещение. Кошмар. На миг почувствовав себя светочувствительной бессмертной, я, теперь зная чего ожидать, предприняла вторую попытку открыть веки и осмотреться. 
. Итак, где это я? Лишь сейчас заметила, что подле меня высится какой-то раздражающе пикающий экран с кнопочками и трубочками (к слову, одна трубочка вела к какому-то небольшому устройству, что было надето мне на указательный палец загипсованной правой руки). Похоже, устройство отслеживало ритм моего сердцебиения. Ко всему прочему из внутренней стороны моего левого локтя торчала игла, к которой крепилась капельница с неизвестной прозрачной почти закончившейся жидкостью внутри. Может ли быть такое, что я в больнице? Но как я тут очутилась? Ни черта не помню! Последнее воспоминание: как зелёный столб моей магии растворяется в фиолетовом предрассветном небе, я падаю рядом с телом Себастьяна и теряю сознание...
. Стоп!.. Себастьян! О Небеса, что же с ним стало? Вспомнив все события сей крайне неприятной ночи, я пришла к выводу, что, наверное, мой вампир уже рассыпался пеплом... Я ощутила как неимоверной силы горе свалилось мне на грудь тяжёлым грузом. На какой-то миг душевная боль многократно пересилила физическую, что, казалось, было невозможно. По щеке скатилась слеза и я, пытаясь окончательно не расклеяться, подумала о другом. А ведь Себастьян не единственный пострадал на войне. Морин... Моя порой строгая, но справедливая тётушка Мо... Нет, если я продолжу в том же ключе, то завою белугой, а в моём нынешнем состоянии это принесёт мне лишь очередную порцию физических страданий. Лучше подумаю о живых. Например, Каспар и Кайл, — почему-то первыми пришли мне на ум. Помнится, Кайл напал на Розенберга и схлопотал кинжал в сердце. Но поскольку он тотчас не рассыпался серым песком, по-видимому, лезвие не задело жизненноважный орган. Каспар, не теряя времени, забрал Кайла и унёс того в неизвестном направлении. После это я эту парочку больше не видела. Вполне вероятно, они спаслись. Успокоив себя таким образом, я пошла дальше. Аделина. Когда я видела её в последний раз, она была в хорошем здравии. Вот только... Я вспомнила своего союзника и просто хорошего вампира, на которого могла положиться во время царящего на поляне хаоса. Франц. Его пронзила ядовитая стрела. Помню, как Аделина лишь беспомощно разводила руками, не зная как помочь бессмертному. Перед тем как уйти, я передала Францу мощный заряд энергии, так что, хотелось надеяться, что с вампиром тоже всё нормально. 
. Наверное, я поступила крайне неразумно когда решила встать (с моим-то общим неутешительным состоянием организма). Честно, мне надоело лежать и гадать, кто пережил бессмысленную войну, а кто нет. Пора пойти и самой всё выяснить. Где-то через часик после данного решения я наконец осмелилась пошевелить пальцами обоих рук. Надо же, получилось! Ещё минут пятнадцать я потратила на то, чтоб медленно, не спеша, покинуть постель. Избавившись от штуковины на указательном пальце, я с трудом, но таки вытащила из левой руки иглу, приклеенную пластырем, затем чуть приподнялась и осторожно сняла с шеи корсет-липучку. Следующий шаг: встать с больничной койки. Оказалось, я всё таки способна стоять на ногах после всего случившегося, хоть и с неимоверными усилиями с моей стороны. Хоть бы коляску или костыли какие-то тут оставили. Совсем не думают о пациентах, которым в голову взбрело куда-то пойти!
. В общем, спустя какое-то время я, со скоростью улитки, доползла до двери и вышла в пустой, плохо освещенный коридор (не в пример моей палате, в которой было ярко, как на улице в солнечный день). Я повернула направо и заковыляла в неизвестном направлении, совершенно не ориентируясь в окружающей среде. Ещё не дойдя до конца коридора, я услышала диалог двух мужских голосов где-то за поворотом. 
. — Ты слышал, что в этой больнице сейчас находится тот богатый политик, помнишь, мы его как-то обсуждали? Представляешь, этого негодяя поместили в палату повышенной комфортности. Ну, понятно, денег куры не клюют, чего ж не полежать в больнице, как в шикарном отеле. 
. Я застыла на месте и навострила ушки. О каком политике идёт речь? Я не позволила надежде вспыхнуть в моём сердце, чтобы потом не чувствовать горькое разочарование. Тем не менее, я внимательно прислушалась к чужому разговору. 
. — Погоди-погоди. О ком ты? О том старом мошеннике, которого пенсионерки каждые пять лет опять и снова выбирают представлять их интересы в Совете? 
. — Да, именно об этом лгуне. Сволочь эта уже с жиру бесится, видел какое пузо откормил? А это всё на наши денежки, между прочим! Как его ещё вампиры в Совете терпят? Будь я на их месте, уже б выпил из него всю кровушку, ибо нехрен простой люд пичкать обещаниями о лучшей жизни, а потом лишь наши налоги себя в карман класть. 
. Я тотчас потеряла всякий интерес к их беседе. Очевидно, обсуждают они не того, о ком я подумала. 
. — Ой и не говори, — ответил первому второй. — Меня раньше бесило, что нашей страной вампир управляет, но сейчас я изменил своё мнение. У этого вампира с финансами хоть всё прозрачно. А прийди к власти вот этот прохиндей, даже страшно представить, что было бы! Страна развалилась бы за считанные месяцы. 
. — Если бы не за недели! — согласно поддакнул тому товарищ. — Кстати!.. Я слыхал от врачей, что сегодня утром в больницу поступил какой-то крутой вампир из самых верхов. Его тоже поместили в палату экстра-класса. 
. — Да? — заинтересованно переспросил собеседник. 
. К тому времени оба мужчины в белых больничных пижамах уже медленно шагали вдоль коридора, посреди которого замерла я. 
. — Да, медики не знают, что с ним. Лежит в отключке, в себя не приходит. Не могут понять, что с ним не так. Я ходил посмотреть (интересно же!), так к нему там постоянно кто-то заходит. Другие вампиры, естественно. Наверное, большая шишка какая-то. 
. — Надо же, может и мне пойти поглазеть? — задумчиво спросил мужчина самого себя и тут оба обратили внимание на меня, поскольку я преградила им путь. 
. — Где этот вампир лежит, говорите? — вопросила я. Ух ты, я едва узнала собственный голос! Такой низкий, хрипящий и тихий. 
. Один мужчина испуганно шарахнулся, второй оказался более стойким и остался спокойно стоять на месте. 
. Тот, что шарахнулся, бесцеремонно меня разглядывая, ещё более бесцеремонно спросил:
. — Девушка, с вами всё в порядке? Выглядите не очень. 
. Экая наглость! Подумать только, ну что за хам. 
. — Спасибо, что подчеркнули очевидное, — просипела я. — Так где находится эта палата экстра-класса?
. — На седьмом этаже, — ответил первый, продолжая с любопытством разглядывать меня вдоль и поперёк. — Там всего три палаты, одна на ремонте, так что, думаю, не ошибётесь. 
. Кивнув, я обошла не слишком-то любезную парочку и двинулась дальше. Вскоре, неподалёку на белой стене я заметила две таблички: одна гласила, что я на шестом этаже, а вторая — что слева по коридору находится уборная. Не то, что бы мне надо было прямо сейчас справлять естественную нужду, но я отчего-то пошла именно в дамскую комнату. Интересно, там есть зеркало? Меня заинтриговала реакция того типа. Хочется увидеть какой стала моя внешность после пережитой блицкриг* (*Блицкриг  (нем. Blitzkrieg, от Blitz — «молния» и Krieg — «война»)  — теория ведения скоротечной (молниеносной) войны, согласно которой победа достигается в короткие сроки, исчисляемые днями, неделями или месяцами, до того, как противник сумеет мобилизовать и развернуть свои основные военные силы.). 
. Итак, зеркало тут имеется. Я подошла ближе и чуть было не отошла в сторону, чтобы дать дорогу собственному отражению! Я просто не поверила, что вот это — я! О Геката!.. Мои волосы, брови, глаза, губы, кожа... Всё стало почти что одного оттенка. Некогда чёрные кудри стали белее первого снега, то же случилось и с густыми линиями бровей. Глаза... Когда-то ярко изумрудные, а сейчас словно серовато-прозрачные. Я даже не могу описать сей тусклый, совершенно бесцветный оттенок. Губы и кожа тоже не далеко ушли, были точно такими же, как моя белоснежная больничная пижама. Да я теперь на альбиноса смахиваю! Единственное чёрное, что осталось в моем облике, так это ресницы и зеницы. Небеса, как это понимать?!
. Небо, разумеется, осталось равнодушным и отвечать не стало. Я была вынуждена гадать над тем, что же со мной приключилось самостоятельно.
. Из-за немного шокированного состояния, я не сразу обратила внимание на раны, которые темно-красными полосами покрывали белую кожу. Кажется, к моей новой внешности добавилась ещё одна отличительная черта: грубый разрез от лба через правый глаз к уху, оставленный подонком Йорком. Когда сия чудовищная рана, которую уже успели заштопать тёмными нитками, заживёт, на её месте несомненно останется уродливый шрам. Тысяча мелких царапин от когтей воронов укрывала едва ли не каждый сантиметр моего тела, но за них я была спокойна — через месяцок-другой от них не останется и следа. На лице, помимо уже описанного, красовалось несколько фиолетово-красных кровоподтеков, а также была разбита нижняя губа. У меня отчего-то сильно болел живот при каждом неосторожном движении, поэтому я не поленилась приподнять подол футболки, чтоб узреть, как поперёк моего животика чернеет полоса хирургического разреза, который, естественно, мне уже зашили. Вот это да. Меня разрезали? Зачем? Внутренние кровотечения? Вполне возможно, учитывая, что меня несколько раз, не жалея сил, пинали в живот.
. М-да, пострадала я конкретно, но ведь осталась жива. Это ли не главное? 
. Не переставая поражаться и размышлять о новом цвете волос и глаз, я вышла из общественного туалета и подошла к лифту. Алые циферки над кабиной сообщали, что лифт сейчас с четвёртого этажа спускается вниз, очевидно, на первый. Столько ждать я не намеревалась, поэтому пошла на поиски лестницы. Та находилась справа, в десяти шагах от того места где я стояла. К слову, я умудрилась десять шагов растянуть на двадцать четыре. По, казалось, бесконечным ступенькам я стала подниматься вверх по проклятой лестнице. Ох, как бы я своими экстремальными похожденими не спровоцировала разрыв швов на животе.
. И вот я снова возле лифта, передо мной длинный широкий чистый коридорчик. По бокам расположились несколько дверей, в самом конце — ещё одна. Я уж хотела было пойти к ней, повинуясь какому-то внутреннему чутью, как вдруг оттуда, суетясь, шестёрка врачей вывезла тело человека. Не знаю кто лежал на той койке на колёсиках, потому что медики уж слишком его обступили, но я ощутила плохое предчувствие. Спрятавшись за угол, наблюдала как койку везут к лифту. Врачи что-то кричали, одна девушка (медсестра, наверное) что-то колола человеку в руку.
. К своему изумлению, за этой делегацией позади я заметила Каспара. Стоп, Каспар? Он выглядел озадаченно и, возможно даже, обеспокоенно. Врачи въехали в лифт, не заметив моей прячущейся персоны, и поехали вниз. Каспар постоял немного, спрятав одну руку в карман брюк, а второй задумчиво вертя какую-то черную книжицу, а затем развернулся и засеменил обратно в палату. Однако так и не дойдя до неё, снова повернулся и быстрым шагом направился ко мне. Я отчего-то шарахнулась назад и в последний момент юркнула в нишу возле двери, ведущей на лестничную клетку. Каспар пролетел мимо, не заметив меня и начал спуск по лестнице.
. Я смотрела ему вслед, раздумывая, а стоило ли прятаться? Ведь он мог дать ответы на все интересующие меня вопросы. Но если Каспар завидит меня здесь в таком состоянии, меня тотчас отправят в мою палату, а я просто должна проверить, кто лежит в той другой палате. 
. До дальней двери шагать пришлось минут восемь, не меньше, хотя в прежнем своём состоянии, то бишь, когда я не погибала от боли в каждой клеточке своего тела, я б миновала этот коридор менее чем за минуту. В конце концов, я настигла дверь, резко рванула её на себя и заглянула внутрь. Первое, что бросилось в глаза, это роскошное убранство просторной палаты. Определённо, апартаменты высшего класса. Слева письменный стол и выход в собственную ванную, у дальней стены большое, но плотно зашторенное окно, а справа широкая кровать, на которой лежал... Отсюда не могу рассмотреть кто. Зайдя в полумрак больничной комнаты, я тихонечко прикрыла за собой дверь и двинулась к кровати.
. — Себастьян? — тихо позвала я, до последнего не будучи уверенной в том, кто там лежит.
. Наконец, я подошла достаточно близко. Это был Себастьян. Те облегчение, радость, счастье и благодарность навалились на меня столь внезапно, что я упала на колени у постели больного и просто заплакала. Весь тот вихрь эмоций, что пленил моё существо невозможно описать словами. Поэтому последующие пару минут я просто пыталась совладать с чувствами. Когда мне это в конце концов удалось, я поднялась, присела на краешей мягкого матраса и взяла руку Себастьяна в свою. Он выглядел намного лучше меня, но всё равно не дотягивал до вида совершенно здорового человека. Кожа вампира была чересчур бледной, золотистые волосы потускнели и кое где были выпачканы засохшей кровью. К слову о красной жидкости... В вену на правой руке с капельницы в организм бессмертного поступала донорская кровушка.
. Всё таки какое счастье, что он жив! 
. Но постойте-ка. Те мужчины в коридоре вроде говорили, что Себастьян без сознания и никак не может прийти в себя. Интересно, что с ним? Поскольку он не погиб от чёрной чумы (я всё ещё никак не могла взять в толк, почему же он всё таки не умер от столь мощного проклятия), значит причина в другом. Но в чём? Он же вампир. Те раны, что ему нанесли не были смертельными. Стало быть, они должны рано или поздно и вовсе исчезнуть без следа. Быть может, вампирскому организму просто нужно время, чтобы оклематься? Я когда-то в учебнике читала, что регенерация отнимает у бессмертных много сил, а поскольку у Себастьяна есть чему заживать, вероятно, его организм решил, что восстановится быстрее, если его хозяин будет спать. 
. Я, успокоив себя подобным образом, стала с любовью рассматривать вампира и гладить его по руке.
. — Когда очнешься, я буду рядом, — пообещала я и хотела было улыбнуться, но вдруг живот мой скрутило от резкой боли. Я сжала зубы, чтобы не закричать. Что ж такое-то? Опустив глаза, ужаснулась: футболку пропитало пятно свежей алой крови. Как пить дать, швы разошлись! А я и не почувствовала. Чёрт! Я собралась было встать, даже руку Себастьяна выпустила, но вдруг заметила какое-то шевеление. Вампир стал дышать чаще, его ресницы подрагивали.
. Геката, он собирается проснуться?! 
. Я решила дождаться этого момента, наплевав на то, что истекаю кровью, но, увы, было не суждено. Кровушку я теряла слишком стремительно, поэтому вскоре я рухнула спиной на кровать и невольно уставилась в потолок. Созерцая трещинки на побелке, я ощутила как сознание медленно ускользает от меня. Прежде чем окончательно отключиться, я услышала как в палату кто-то вошёл.
. — Сюда, Каспар, Никта здесь! — крикнул знакомый голос. Из-за тумана в собственной голове, я с трудом смогла припомнить имя говорившего. К... Ка... Каспар? Да нет же!.. Кайл! Вот! Это был его голос.
. В палату влетела фигура моего бывшего жениха и склонилась надо мной.
. — Что же ты наделала, глупая? — пробормотал он, осматривая, вероятно, приличную лужицу крови близ моего тела. — Зачем путешествовать по больнице отправилась? Жить надоело? У тебя постельный режим!..
. Полагаю, Каспар ещё долго продолжал свою негодующую тираду, но я уже не слышала. Тьма поглотила меня и я вновь отправилась в мир, где нет боли, нет вообще ничего, кроме беспроглядной черноты.



Rosa D.

Отредактировано: 14.11.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться