Последний предел (неокончено)

Размер шрифта: - +

12. Вейкутские леса. Кайссель.

Сквозь веки пробивался яркий солнечный свет. Кай поморщился, движение лицевых мышц разлилось болью по всей голове. Поднять веки - оказалось и вовсе непосильной задачей. И дело было не только в свинцовой тяжести, прикрывшей глаза. Слипшиеся ресницы не позволяли этого сделать. И склеили их не слезы, а кровь, вкус которой отчетливо ощущался на языке. Его кровь. Вопреки легендам она не была золотисто-медового цвета, не обладала запахом полевых цветов, не обращалась едкой кислотой для врагов и совершенно безвредной для самого Кайсселя. Кровь у него была самой обыкновенной, красной, с запахом ржавеющего железа и соленой на вкус.

Он попытался воспользоваться руками, чтобы разлепить веки, но те оказались так не вовремя заломлены за спину и крепко связаны. Настолько крепко, что пальцы давно утратили чувствительность, да и возможность шевелиться тоже. Ноги, впрочем, также опутывали веревки. Кайссель выгнул позвоночник и глухо застонал от беспомощности, безысходности и физической боли.

Память о предшествующих событиях сохранила не слишком ясные образы. Кай вспомнил, как его опоили каким-то зельем, лишившим половины силы. По сути, это был яд, но заговорщики просчитались. Он помнил, как наблюдал за взятием дворца, как верные ему люди падали замертво от соприкосновения с голубоватым пламенем. Как беспомощно он корчился в дальнем углу спальни, а потом, собрав остатки силы, бежал в Вейкут, в лес. Босой и безоружный он добрался до пещеры, где пролежал несколько дней, лишь изредка приходя в сознание. Он помнил, как пробирался в сторону Мъяринга, как началась настоящая охота на него. Его преследовали Элийские отряды, некогда подчинявшиеся самому Касселю. Вейкутский лесной патруль также пытался задержать, но пал смертью храбрых в полном составе. И эти варвары из Мъринга, которым вообще непонятно зачем понадобилось нападать на одинокого оборванца у границы. Варвары оказались весьма достойными противниками, или же сам Кайссель был настолько ослаблен, что позволил взять себя в плен. От одной мысли о слабости, мышцы напряглись, а веревки слегка затрещали, но не лопнули.

Пол под ним трясся и вздрагивал, стучали копыта, раздавался колесный скрип. Его не добили сразу, хотя человек вряд ли выжил бы после избиения, которое ему устроили мъярингские воины. Но Кайссель остался жив, отчего вдруг сделал вывод, что убивать его не собираются. Он нужен был живым. И эта мысль странно обрадовала бывшего элийского узурпатора. Лучше быть живым, чем мертвым, по крайней мере, первое нравилось ему гораздо больше. Кайссель вообще очень любил жизнь во всех ее проявлениях. Ему удавалось сохранять оптимизм в самых безвыходных ситуациях. Он искренне верил, что все поправимо.

Варвары наверняка везут его к альду, в Мъяринг, вряд ли они заключили с кем-то договор, не с Элией точно, и не со слабым Вейкутом. Югу вообще вряд ли есть дело до того, что происходит здесь, на севере. Возможным союзником Мъяринга мог оказаться Лиасс. Маленькое дикое государство на крайне севере, завоеванное лордом Корредином. Но какой интерес к элийскому узурпатору мог быть у лорда? Нет, скорее всего, варвары взяли его в плен лишь потому, что могли. Для престижа. Чтоб другие боялись. Труворы разнесут по миру историю о том, как мърингцы взяли в плен самого Кайсселя Тарио вин Эриат Элия, демона воплоти. И держат его в качестве зверушки в клетке. А это означало, что Кай будет жить. А, значит, есть шанс вернуть себе былое величие и страну.

Кайссель улыбнулся своим оптимистическим мыслям и снова впал в забытье, не приходя в себя до самого Мъяринга.



Lixta Crack

Отредактировано: 02.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться