Последний вояж

Размер шрифта: - +

Глава 13

Ветерок легко задувал под зонтик песок, и маленькая песчинка попала в глаз. «Еще этого не хватало! И так чувствую себя словно сделанный неумелой детской рукой пластилиновый человечек. То ручка отпадет, то ножка, то голова. Ох! Как голова то болит!». Всю ночь снились кошмары, бегающие за мной бутылки, ящики громоздились перед выходом с овощебазы не давая выйти, бред, но во сне было страшновато. Не помогали ни таблетки, ни влитый почти насильно Риммой Борисовной какой-то «очень целебный бальзамчик, он сразу же поставит вас на ноги, дорогая».

Все было не, слава богу! И вот теперь песок попал в глаз. Хотелось плакать от бессилия. Наклонилась к сумке и стала раздраженно рыться в поисках платка. Нашла то, что нужно и хотела уже вернуться в исходное положение на шезлонг, но так и замерла. «Так, так… Это даже интересно». Вдалеке, почти, что за будкой для переодевания примостился Андрей Сергеевич. Или не он? Нет, он, точно. С газеткой своей. «Какого дьявола! Мне что до сих пор нужна охрана? Вроде со всеми приключениями покончено. Или для меня еще не конец?». Уже схватила сумку и собралась подойти поближе за объяснениями. Но остановилась и медленно поставила ее обратно.

Шум моря и пляжный гомон куда-то пропали. В голове стали всплывать разные образы. Вот Римма Борисовна подходит ко мне на аллее и заговаривает про Петра Вяземского. Потом мы встречаемся с Матвеем Ивановичем, он вроде как помогает разобраться в этом деле. И вроде как по доброте душевной и от скуки. Подключает того же Андрея Сергеевича, что сейчас следит за мной, как за преступницей будто. Слова, нужно вспомнить, о чем мы говорили. Построение разговора, фраз. Будто просто направляли в нужное русло мои мысли, действия, подначивали. Да, да в этом весь смысл. Такое ощущение предугаданности, тяжелое, как ватное одеяло. Все было известно заранее. И единственное, что вдруг случилось неожиданно – это я. Выскочила как черт из табакерки. Все из-за моего неуемного любопытства. Нет бы, сидела себе спокойно дома. Или уж из номера на пляж и обратно. А потом этот странный старичок Всеволод Игоревич. Его слова прямо как огромная заноза засели в голове. Про Разуванова, «Хотя и несколько несвоевременно», про меня, «Вы смелая женщина Нина Николаевна. Жаль, что приходиться все взваливать на ваши хрупкие плечи…». Ожидал не меня, но сыграл как надо.

Взвалить на чужие плечи и самим быть вроде как не причем. Вот задачка. Спектакль для дуры вроде меня. « Вы просто замечательная Нина Николаевна». Да, замечательная. Интересно, а Разуванов, Вяземский, Глеб. Они в курсе? Что стали послушными пешками в чужой шахматной партии. И на какой стадии старички вступили в игру? Такие дотошные перестраховщики, скорее всего, контролировали все с самого начала. В зарождение идеи о подобной комбинации в голове у Глеба Александровича, мне что-то не очень верилось. Он конечно ушлый тип и достаточно рисковый, еще к тому же не разборчив в средствах. Нет, не мог, не хватило бы смекалки. Немного, потихоньку, осторожного, его подвели к такой мысли. Постарались убедить, что, мол, все пройдет без сучка, без задоринки. Вот тебе в довершение всего союзник на вражеской территории – Разуванов.

Про бухгалтера все ясно. На нем грехов как блох на собаке. Заставить плясать под свою дудку, было не сложно.

Петр… Вот это уже сложнее. Знал или не знал. Игрушка или участник? Участник. Тянул время, пока ситуация не разрешиться. В смысле дал возможность Кириллу Семеновичу разрешить ее, когда будет можно.

«Ох, тяжко мне что-то. Тяжко. Теперь главное самой не перейти из позиции «союзника» в позицию «врага». Что же делать? Не зря Андрей Сергеевич следит за мной. Ждут каких-то действий? А смысл? Нет, уж лучше будем играть дурочку до конца. Пока поезд не отъедет от станции. Тем более особых усилий прилагать не придется. Будь я умной, в такую бы ситуацию не попала бы. Хорошо, что осталось немного. Завтра вечером поезд. Сегодня прощальный ужин. Пережить его и свобода».

Но одно мне точно хотелось сделать. Решительно развязав платочек на бедрах, пристроила его на голову, как бандану. Соображения эти могли бродить в моей голове долго, но хотелось бы хоть каких-то материальных подтверждений. Присматривают. Зачем? Чтобы не увидела чего лишнего или просто для подстраховки? Всеволод Игоревич в инвалидном кресле, ему выйти из дома встретиться с единомышленниками будет проблематично. Теперь, когда остались только формальности, самое время им подвести итоги.

И так, если проплыть немного вдоль берега и обогнуть вон-то нагромождение камней, можно будет выйти из воды незамеченной. А там до нужного пункта совсем недалеко. Только действовать надо быстро, чтобы не хватились. «Ой, мама! Куда я лезу. А если сил не хватит доплыть? Хватит. Решительней будь, наконец!». Оглянулась на конвоира, газета все также белела вдалеке.

Вода приняла в свои теплые и нежные объятия. Вокруг слышался смех, веселье, мамы с маленькими детьми булькались у берега. Пришлось, конечно, попотеть, чтобы добраться до камней сначала. Придерживаясь за холодную, склизкую поверхность, немного шершавую, кинула взгляд назад. Здесь кончается моя авантюра, дальше уже простые будни и осознание того, что ничто не делается по доброте душевной или из альтруистских побуждений. Как бы ни хотелось верить в существование порядочных людей. Резко оттолкнувшись, опять погрузилась в волны. На берег выбралась тяжело дыша. Немного полежала на песке, задерживаться нельзя. Поднялась, опоясалась платочком и неверно шагая, стала пониматься по склону, цепляясь за кусты и траву. Хорошо, что дом Всеволода Игоревича стоял на отшибе и был поблизости.



Алиса Лойст

Отредактировано: 08.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться