Последняя из фениксов. Часть первая.

Размер шрифта: - +

Новое чувство

Магнус

Повисла долгая гнетущая тишина. Я не мог вымолвить и слова. На долю секунды показалось, что меня оставили в комнате одного со своими демонами, но это было ошибочным предположением. Родогарн стоял, облокотившись спиной о подоконник, отвернув взгляд в сторону. Бледный, опечаленный и выбитый из колеи. Как тогда...

— Зачем? – еле слышно промолвил он и замолчал. Потом посмотрел на меня глазами, в которых я увидел боль и злость. Но злился он не на меня, а на имя, слетевшее с моих губ после веков молчания. – Зачем ты произнёс его?

Что ему сказать? Я сам ещё толком не понял.

— Не знаю.

— Не лги! Вот так сидел и ляпнул?! – зашипел он, подходя ближе.

— Да. Возможно. Не знаю. Тебе пора. На сегодня с нас хватит разговоров, – я встал, подошёл к двери и открыл её. – Прости, но я не хочу продолжать.

— Не увиливай! Что с тобой происходит?

— Гарн, когда я сам пойму, сразу поделюсь с тобой. А сейчас не могу объяснить. Когда-нибудь, но не сейчас. Пожалуйста.

Он смотрел на меня с негодованием. Я видел в его глазах переживание.

— Упрямый, как стадо регарн! Драхс с тобой. Пытать не собираюсь, но я не забуду эту тему. Выбью из тебя всё позже, – он вышел, открыл портал, но обернулся. – Спокойной ночи без кошмаров, друг.

— И тебе спокойной.

Родогарн исчез в огненной ряби проёма.

Затянувшееся тучами небо разразилось дождём. Вдохнув свежий воздух, я захлопнул дверь и хотел спуститься в подвал, но услышал сверху шум. Что-то упало. Решил, что нужно проверить, всё ли там в порядке.

Дверь в спальню была приоткрыта. Надеюсь, сон Евангелики наш разговор не потревожил. Уж его-то ей точно не следовало бы слышать... Войдя в комнату, я осмотрелся. Предмет беспокойства лежал на полу рядом со шкафом бесформенной кучей. Им оказались брюки с ремнём и прикреплённой к нему пряжкой. Никогда эта женщина не научится вешать вещи внутрь. А ведь главная функция шкафа как раз в этом и заключается.

Подошёл, взял штаны и повесил обратно на дверцу, краем глаза уловив движение со стороны кровати. Вот зачем я всё это делаю? Неужели разбудил? Когда обернулся посмотреть, не проснулась ли она, пришло облегчение. Евангелика спала, ровно и бесшумно дыша.

Я невольно стал смотреть на её лицо, повёрнутое к окну. Такое умиротворённое, спокойное и... красивое? Да, наверное, это подходящее слово. Тонкие восходящие брови, одну из которых она приподнимает, когда с чем-то не согласна. Смотрится прямо-таки умилительно. Небольшой курносый нос возвышается над пухлыми губами. Волосы, которые порыжели ещё больше, утрачивая прежний цвет, раскиданы по подушке. Почему так хочется к ним прикоснуться, как тогда, днём?

Я подошёл ближе и почувствовал знакомый запах корицы и роз. Приятно.

«Ты так похожа на Анхель... ту, которую я встретил на том злополучном балу. Но в то же время кардинально отличаешься от неё настоящей.

Ох, и удивил же твой поступок в городе. Зачем нужно было так подставляться, защищая меня? Интересно, если бы ты знала, что я творил раньше, стала бы произносить те громкие слова? Если бы узнала, что я... палач. Меня так прозвали многие после происшествия в ходе моей первой войны. Палач хэирдингской долины. Да... я совершил непростительное, и проклинаю себя до сих пор. А ты вступаешься. За убийцу. Но мне не хочется, чтобы и ты меня боялась, сторонясь. Почему же сейчас, когда мне давно уже стало плевать на мнение любого, вдруг возникло такое желание? Больше двухсот лет я был один. Ни друзей, ни родителей, никого. Теперь вот Гарн и... ты.

Надо же, вспомнил родителей. Знаешь ли ты, каково видеть восьмилетнему мальчику панический ужас в глазах отца и слышать крик матери, бросившейся в слёзы, когда они увидели на руках сына живого щенка, подаренного ими, но, волей случая, задавленного насмерть телегой? К счастью, ты не можешь этого знать. От страха и незнания они отправили меня в специальное учреждение для детей с магическим даром, чьи родители не имеют ни малейшего понятия, как с этим жить. Тем более тогда некромантия считалась проклятием. Да и сейчас у многих такое мнение.

Когда мне было тридцать два, я получил письмо с известием о смерти родных. Вот такая история.

Так в чём же твоя загадка, Евангелика? От чего меня заботит твоё отношение? Кто бы поведал...»

Не знаю, сколько ещё я так сидел, но дождь уже закончился. Покидая комнату, на выходе остановился.

— Хороших сновидений. Я постараюсь понять, – сказал я и закрыл за собой дверь.

 



Эльвира Кранидова

Отредактировано: 20.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться