Последняя любовь. Плен и свобода.

Часть 40

неминуемо приведёт к тому, что они нажалуются её матери, Королеве Талифе, правительнице Острова Роз, которая будет отчитывать, совестить и укорять её вдвое дольше.

Старик, конечно же, её заметил, когда она, удобно опёршись о перила, с интересом стала слушать про жизнь и правила в крепости Сеттов. Всё это старый воин рассказывал не столько ей, сколько юным Сеттам, тренирующимся в том же зале, что и она.

Сначала молодые воины удивленно глазели на неё. Наложница, женщина, да ещё и с оружием в руках! Какой срам! Но подойти и что-либо сказать ей не посмел ни один из них. Видя, что девушка не обращает на них внимания, они подчёркнуто перестали замечать её. Сетты и Баст вполне сносно тренировались вместе. Поделив зал пополам, причём девушка-кошка отхватила себе ровно половину зала, а группа юношей тренировалась в другом её конце.

Но всё же время от времени подростки поглядывали на неё - у них не было своих рабов и тем более наложниц. А кроваво-красная, расшитая рубинами набедренная повязка, волочившаяся за ней по песку, привлекала их внимание.

Старик был немного недоволен её присутствием, но прогнать её не мог, что доставляло ей маленькое удовольствие. И она тихонько про себя посмеивалась. Тренироваться ей разрешил Алиен и, как считал Старик, слишком много позволял вольностей своей наложнице. Обычно, во время тренировок он сидел в углу, выкуривая вонючие самокрутки, либо точил свой меч и, презрительно сплёвывая на песок арены, вызывающе таращился на Баст единственным глазом.

Вступать с девушкой в разговоры было выше его достоинства. Отнести поднос ей в первый день он решил, скорее всего, из любопытства, потому что ему очень хотелось посмотреть на новую пленницу-кошку - это был его предлог, чтобы взглянуть на неё. Он не забыл то, как она крутила шашни с Риверном, не зная, какая опасность её подстерегает. По мнению старика, тем самым она пыталась предать Алиена и может попытаться снова.

Тем не менее, Баст решила подставить ему небольшую подножку в отместку за волны презрения, которыми он её обкатывал каждый раз, когда видел или встречался с ней. Да и за ушибленное ухо стоило с ним посчитаться, твёрдо решила про себя кошка.

Старик любыми способами старался показать, как он её призирает. Во-первых, за то, что она женщина, пусть маленькая и другого вида, во-вторых, за то, что она наложница, а в-третьих, и самая главная причина, за то, что она дерзнула взять в руки оружие, на которое, по его мнению, не имела права. Не имела права по причинам двух первых пунктов.

Дождавшись, пока старый Сетт уковыляет куда-то за своим огнивом, - спичек и зажигалок Старец не признавал, - девушка скользнула вниз, перепрыгивая через несколько ступенек, ведущих на песок арены. Хвост набедренной повязки летел за ней кровавым всполохом. Он заворожил и вогнал в ступор пару подростков, и они бросили свои тренировки.

Девушка-кошка окликнула одного из юнцов, стоящего чуть поодаль от остальных. Бедняга был не очень ловок с мечом, как определила Баст, со своего наблюдательного пункта. Она считала, что это было не его оружие - ему больше подошёл бы лук. Но в крепости Сеттов свои законы: дóлжно уметь пользоваться всеми видами оружия. Парень грустно стоял у стеллажей с оружием и наблюдал за тренировкой других учеников.

Несколько минут назад ему досталось на орехи от Старца: тот, прежде чем уйти за своим огнивом, ухватил за загривок молодого Сетта и, что есть силы, отхлестал его за нерадивость и криворукость во владении мечом.

Остальные ученики поржали уже ломающимися голосами над товарищем, хотя сами не раз были так же биты и хлёстаны разными видами тренировочного оружия. Обучение молодых воинов было грубым, жестоким. Неженки не выживали - подростков