Посмотри, услышь, поверь

Размер шрифта: - +

29

 

- Вот такая история, - закончила Саффи и приготовилась к валу вопросов: Вика всегда вдавалась в мельчайшие детали и выведывала все подробности.

Но сейчас подруга молчала довольно долго. А потом тихо-тихо, словно с трудом, выдавила из себя:

- Как же ты живёшь-то с этим? Знать такое и не иметь возможности рассказать ему… Я бы, наверное, измучилась вся…

- Так и живу. Тогда, в первый момент, я и Максима тоже возненавидела. Ну как же? Сын моего врага. А потом мне его настолько жалко стало. Ты не представляешь. Он ведь очень хороший и, видимо, не знает, чем его мать занимается… Ну, мне так кажется, что не знает… Он такой… Он животных любит, даже в приюте для собак волонтёрил, два раза меня с собой брал. Приют около Кусковского парка, и по выходным он ездил туда помогать убирать вольеры и гулять с собаками. Мы с ним брали по животному и ходили в дикую часть парка. Долго гуляли. И я видела, какими глазами он на этих собак смотрел… А его мать…

- А дома у него животных не было? – Вика отмерла и пошевелилась на своём шезлонге.

- Нет, у отца аллергия на шерсть. Максим специальную одежду в приют надевал, а потом мы её чистили тщательно, чтобы ни шерстинки он домой не принёс.

- А мать, значит…

- А мать… да… - эхом откликнулась Саффи.

- Подожди, а как ты узнала, что её зовут Лариса Карасёва?

По тому, что подруга начала задавать вопросы, Саффи поняла, что она пришла в себя, и порадовалась: тихая и несчастная Вика пугала и огорчала её.

- Когда я в тот день за ней следила, то поднялась следом на двадцать первый этаж. Там было всего две квартиры. В одной дверь нараспашку и бригада ремонтников. Я сначала туда вломилась в поисках этой… Но мне объяснили, что она в соседней квартире живёт. Я хотела уже позвонить, но потом прислушалась и поняла, что эта… - Саффи избегала называть женщину мамой Максима или хотя бы Ларисой, такие хорошие, человеческие и привычные слова казались не подходящими, невозможными для неё, - поняла, что… она не одна. Ну и… В общем, я побоялась… Всё-таки обвинять человека в таких страшных делах при других… У меня кишка тонка…

- Я бы тоже не смогла, - мягко согласилась Вика и погладила Саффи по плечу. – Это и правда очень сложно для нормального человека.

- Тогда я спустилась вниз и заметила, что в почтовых ящиках лежат квитанции по кварплате. Там ящики современные, с прозрачными вставками. А в квитанциях-то пишут данные хозяина! Пришлось заделаться вандалом. Я подёргала за дверцу посильнее, язычок замка погнулся, и ящик открылся. В общем, так я и узнала, что она Карасёва Лариса Валентиновна…

Последние слова Саффи произнесла с таким презрением, что Вика поёжилась.

- И что потом?

- На следующий день я и пришла к ней. Максима решила не дожидаться. Он болел, ноги промочил в собачьем приюте и простыл. В этот день должен был как раз идти к врачу. Ну, и я подумала, что схожу без него, хотя очень страшно оказалось и хотелось, чтобы Максим был рядом… - Саффи замолчала, вспоминая события шестилетней давности, а Вика села на шезлонге, спустила ноги на песок и в тоске уставилась на неё, сочувствуя и сострадая.

- В общем, послушала я у дверей – в квартире тихо. Понадеялась, что она одна. Позвонила, раздались шаги. Я ещё удивилась, что такие лёгкие, что звук босых ног… Она ведь грузная такая, тяжёлая… А оказалось, у неё Максим. Я чуть в обморок не упала, когда его на пороге увидела. Он мне про свою семью почти не рассказывал. Больше меня слушал. Мне это так помогало. Хотелось говорить и говорить про маму. Как будто это воскрешало её. А он так слушал… Ты не представляешь. Как будто ему и правда интересно. Как будто она ему не чужой человек. Он мне тогда очень помог.

Поэтому я не могу ему ничего рассказать. Каково это – узнать такое о своей маме? Как потом с этим жить? Она же ему всё равно мать… Это… это очень больно, я думаю… Мне бы точно было больно…

- Да уж…

Голос Вики звучал совершенно убито, она то и дело вздыхала и тёрла руками лицо. А потом всё же решилась, спросила:

- Ты его до сих пор любишь?

Саффи горько усмехнулась:

- До приезда сюда думала, что нет.

- Что же делать? Что же делать? – в растерянности забормотала Вика.

- Да ничего. Работать. Просто работать.

- И ты сможешь?

- Я буду очень стараться. Изо всех сил.

- Ты себя-то не переоценивай. Видеть его каждый день, разговаривать с ним, помнить, что у вас было… Он ведь твоя первая любовь?

- Да, - Саффи старалась говорить легко, но боль всё равно звучала в её словах, и Вика, которая хорошо знала свою подругу, слышала её и мучилась от этого.

- Первая и на сегодняшний день последняя, как я понимаю, - мрачно проворчала Вика, голова которой буквально шла кругом от мыслей. – Подожди, не ставь на себе крест. Надо подумать. Может, и сообразим что.



Яна Перепечина

Отредактировано: 30.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться