Постфинем: Цитадель Дьявола

Размер шрифта: - +

Бонус: "За шестью замками"

Рассказ

События разворачиваются до начала выбросов благодати ангела


Легенды и сказания продолжали складывать даже после Судного дня. Люди ещё называли его Слиянием, считая, что в тот день три измерения — Рай, Ад и Земля — пересеклись и стали единым. Местом, где демоны, ангелы развели борьбу за власть, а люди вынужденно попали в её эпицентр.
Тогда же мир захлестнуло потоками тёмной и светлой энергии, которая наделила избранных сверхъестественными силами. Они дали человечеству возможность противостоять демонам, быстро поработившим Землю, и почти истребившим ангелов. Ведь как свет может победить темноту, если над миром нависли густые тучи, что не пробиться даже тонкому лучику солнца?
Чтобы выжить люди возвели Цитадели и построили подземные города. Они разделились на альянсы, и вскоре война превратилась в рутину.
Несколько десятков лет один из альянсов, члены которого были носителями тёмной энергии, укрощали демонов, сражались с ними плечом к плечу. Тенебрис — та самая тёмная энергия — переполнял их. Но внезапно в один из привычно хмурых дней тенебрис начал покидать их. Люди долго пытались понять в чём причина, но так и не нашли ответ. Ясно было только одно: альянсу требовался неиссякаемый источник, который подпитывал бы людей темной энергией.
В то время во главе укротителей демонов, коих ещё называли чертователями, стояла молодая предводительница Лилит Руж. В попытках спасти альянс женщина обратилась за помощью в страну, растянувшуюся за перевалом гор. И там ей подарили надежду. Один многоуважаемый человек рассказал ей о легенде, в результате ставшей решением насущной проблемы.
Реликвии Чертователей — предметы-проводники, взятые в мире мёртвых. Когда-то первые чертователи создали их, вложив в каждый частицу своей тёмной души, после чего спрятали там, где бы никто не смог найти.
Силы одной реликвии хватило бы альянсу более чем на несколько десятков лет. Досконально изучив все упоминания о них в литературе, снова переговорив со знакомым многоуважаемым, Лилит узнала примерные координаты Сокровищницы — места, где реликвии должны храниться.
В опасный поход женщина послала двоих лучших по её мнению чертователей — Батарина и Мину, которым, считала, по зубам справиться с шестью замками, сокрывшими за дверьми надежду на возвращение прежней тёмной силы. Без неё людям грозила смерть.
***
Батарин и Мина отправились в дорогу на рассвете. С ними также пошёл грузовой робот, напоминающий гигантского паука. В первую очередь он должен служил переносным хранилищем, куда напарники сложили запас провизии и другие жизненно необходимые вещи. Во вторую очередь он скроет в себе реликвии, когда они будут добыты, под толщей металла и изоляционной обивки, специально созданной, чтобы не пропускать излучение тенебриса в окружающий мир. Ведь путь от города до Сокровищницы не близок, а тропы кишат демонами и чудовищами.
Небо у горизонта приобрело розоватый оттенок, словно девичьи щёки на морозе. Показался искристый полукруг солнца. Изредка проплывали пушистые облака, криво размазанные по небосводу.
Настроение Мины было отличным, несмотря на всё, что ждало впереди, и независимо от того, чем мог закончиться их поход. Она верила в лучшее, чувствуя в себе кипение тенебриса. Батарина женщина знала с самого детства. Вместе они пережили Адскую облаву на город Чертователей, выросли, даже некоторое время состояли в отношениях. Казалось, Батарин — слегка эгоцентричный и самовлюблённый, — совершенно не изменился с их последней встречи. Всё так же отдавал предпочтение кожаным доспехам с шипами на погонах да холодному оружию. Разве что отпустил волосы по плечи, что только придавало образу мужчины своеобразного шарма, и надел на шею амулет из длинных клыков.
Он шёл впереди Мины по тропинке из притоптанной жухлой травы, а выше него летел личный демон. Батарин звал его Седером. Он напоминал призрака из ночных кошмаров, одетого в плащ из чёрного клубящегося дыма, от подола которого свисали позвякивающие цепи, и с наброшенным на голову капюшоном — типичный представитель демонов вида тёмная душа. Такие могли изменять своё эфирное тело, как пожелают и высасывать из других чудищ жизненную силу.
Своих демонов Мина решила сразу не выпускать. Первым делом в бою ей хотелось опробовать новые метательные ножи, но напарники прошли уже не одну сотню метров у подножия гор, огибая каменные обвалы и густые кустарники, а ни одного чудовища на пути так и не встретили.
Позади Мины семенил робот, едва различимо цокая механическими лапами.
В окрестностях руин Курортного городка сгустилась растительность. Приходилось пробираться сквозь высокие кусты можжевельника и самшита. Благо Батарин взял с собой излюбленное оружие «Когти Сатаны» — кастеты с тремя лезвиями по полметра длиной. Орудуя ими, он расчищал дорогу, телепатически согласовывая действия с Седером. Мине оставалось только всё так же держаться позади и смотреть, чтобы веткой в лоб не прилетело.
Внезапно Батарин затормозил и пригнулся. Стих привычный хруст дерева и шелест листьев. Мина опасливо завертела головой, пытаясь выловить из воцарившейся тишины звуки, предвещающие приближение врага. Вот только она ничего не услышала и заметила, что Батарин машет ей, подзывая к себе.
Ступая на носочках, она приблизилась к напарнику. Он указал вперёд, где на поляне среди двух обветшалых коттеджей, заросших мхом и лианами, мирно паслась лань. Её шерсть блестела на солнце, словно позолота, а бугрящиеся на бёдрах мышцы говорили, что бегает лань быстро.
Мина невольно залюбовалась изяществом, что излучало копытное. Выживших животных, что не изменились или почти не мутировали после Слияния можно было сосчитать на пальцах. И лань входила в это число.
— Что ты заметил? — прошептала Мина прямо Батарину в ухо, не сводя глаз с лани. От мужчины исходил запах могильной сырости и керосина. Собственно, у каждого чертователя имелся отличительный запах, поэтому Мина не обратила на него внимание.
— Не я. Сед заметил в лесу семью брудеров. — Батарин кивнул в сторону редколесья, состоящего из, словно обкусанных ёлок, и овитого серой дымкой утреннего тумана.
Мина всмотрелась в указанном направлении, выискивая мутировавших медведей, коими и являлись брудеры. Неизвестным образом они приобрели некоторое сходство с обезьянами и рот, полный игловидных зубов.
— Давай, нужно уходить. — Батарин взял Мину за предплечье, привлекая внимание, и медленно двинулся прямо до развилки. Затем свернув в сторону, он прокрался за газетный киоск, стоящий прислонившись боком к лавке сувениров.
Мина скользнула рукой по поясу, который венчал ряд метательных ножей, и поспешила за Батарином, заставив себя отвести взгляд. Они жили в мире, где ты либо веришь напарнику на слово, либо пытаешься проверить правду ли он сказал и погибаешь, потому что пас задних. Как всегда палка двух концов, но чтобы не на ткнутся брюхом на враждебный конец, Мина всегда тщательно подходила к выбору напарников.
Как только она оказалась рядом с Батарином, со стороны поляны донёсся треск веток, неистовое рычание и гортанный крик, после чего наступила тишина.
Мина осторожно выглянула из-за киоска и поняла, что одной ланью в мире стало меньше. Её голова была запрокинута к позвоночнику, остекленевшие глаза смотрели перед собой. Брудеры потянули животные за задние ноги в чащу леса, чтобы позже напоить своих детёнышей свежей кровью.
Передёрнув плечами и тихонько выдохнув, Мина оглянулась, выискивая взглядом Батарина. Он уже ждал её возле веранды столовой без крыши, на удивление прекрасно сохранившейся. Мина привыкла не рассматривать окружающую среду, выпуская из внимания разрушения, что принесло время. В том и была её беда. Знакомые считали Мину рассеянной из-за того, что она многое не замечала. Женщина же в своё оправдание говорила, что это не мешает ей выживать, поскольку она никогда не отвлекалась на мелочи и незначительные детали.
Когда брудеры остались позади, а Мина догнала Батарина с Седером, он сказал, посмотрев на неё из-подо лба:
— Ты не собранная какая-то.
— Не особо верю в успех нашего задания, — уклончиво ответила она, достав из робота фляжку с водой.
— В каком смысле? — Батарин вскинул брови. Солнечные лучи переломились в его карих глазах, заставив заиграть их нотками зелёного.
— Сомнительные легенды о реликвиях. Ты веришь, что какие-то побрякушки, спрятанные советом Чертователей ещё в начале Войны, могут спасти тенебрис?
— Я вырос на легендах, крошка. Раньше ты не была таким скептиком. — Батарин улыбнулся.
— А у тебя раньше не было длинных волос. — Мина тоже улыбнулась и подмигнула.
— Да ладно тебе. Идём дальше.
Она выпила воды, спрятала фляжку обратно и вытерла пот со лба. До обеда оставалось больше четырёх часов, а солнце уже припекало.
Напарники пошли по растрескавшемуся асфальту вдоль улицы с руинами курортных домиков, уже не беспокоясь, что брудеры учуют их и бросятся в погоню. Чудовища редко забирали с собой сразу несколько тел.
Воздух, насыщенный влагой, пах свежескошенной травой вперемежку с гнилью. На траве собрались блестящие капли росы. С одной стороны возвышались горы из серо-голубой породы, с другой — вдали дрожала дымка, окутавшая лес. На время напарники замолчали, предавшись своим мыслям. Мина по-прежнему оставалась в хорошем расположении духа, хотя брудеры, убившие лань, несмотря на её мускулистые ноги, едва не омрачили его. Впрочем, женщина давно не ходила на задания и успела засидеться в укреплённых стенах города под землёй. Можно сказать, она соскучилась по опасности и приключениям. Они своего рода наркотик, который она попробовала слишком рано и сразу привыкла. Ведь когда тебе недавно исполнилось девять лет, и твой дом сгорает, захваченный демонами, не остаётся ничего, кроме как податься соблазну, иначе можно сойти с ума.
Вспоминая Облаву и то, что пришлось пережить во время неё, Мина не заметила, как они дошли до окраины Курортного городка.
Высоко над землёй протянулась канатная дорога, которая терялась где-то у вершины горы. Среди камней в небольшом кратере лежал остов кабинки. Подул ветер, принёсший запах опасности, который учуял не только Седер. Однако только он замер в воздухе и угрожающе расправил плечи. Тихий звон цепей всколыхнул тишину.
— Неужели они… — Мина сняла с правой руки перчатку, приготовившись в случае нужды призвать своих демонов. На ладони оранжевой краской татуировки переплетались замысловатые символы, вместе являющиеся магической печатью.
Паук-робот пригнул лапы, затерявшись в кустах барбариса.
— Ты раньше сражалась с ангиусами? — Батарин отбросил тёмные пряди с глаз и взглянул на Мину через плечо.
Она кивнула:
— Ненавижу змеюк.
И только слова были произнесены, как по команде из небольшого озера, раскинувшегося у подножия гор, вынырнула немного вытянутая короткая голова, покрытая черной кожей. Глаза-пуговки уставились на напарников, а из широкого разреза рта выглянул раздвоенный язык. Ангиус медленно развёл шейные рёбра в стороны, сплющив и расширив шею, тем самым показав, что видит в людях опасность.
Пока Мина с Батарином отвлеклись на ангиуса в озере, второй появился неожиданно.
Он набросился со спины, длинным мясистым хвостом обвив ноги Мины и потянув на себя. Она ударилась головой о камень, и перед глазами поплыло, но женщина успела, взмахнуть рукой с магической печатью, и призвать на помощь демонов.
Уже с детства ей преданно служили шесть адских гончих, достигающих в холке метра. Появившись прямо из очагов ряби в воздухе, они сразу набросились на атаковавшего Мину ангиуса.
Двое гончих вцепились зубами в его скользкие руки, один запрыгнул на спину. Они мотали головами, разрывая прочную кожу и разбрызгивая кровь. Получив возможность, Мина достала из пояса один метательный нож и всадила его в плоть змеедемона. Яростно шипящего ангиуса окутали дымовые нити. Седер принялся выкачивать его жизненную силу и тенебрис одновременно.
Батарин подскочил к Мине, помог освободить ноги от крепкой хватки склизкого хвоста. Не церемонясь, мужчина отрубил его кастетами. Поднявшись, Мина тут же вынужденно перекатилась назад и, упёршись на одно колено, метнула в ангиуса несколько ножей, выхваченных из ножен.
Один нож отскочил от чёрной чешуи, а три впились в красноватое брюхо. Змеедемон окончательно рассвирепел и к нему тут же присоединился его сородич, который до этого просто наблюдал. Отрубленный хвост отрос за считанные секунды и два чудища, синхронизировав движения, набросились на напарников.
Ангиус придавил Мину к земле. Шипя ей в лицо, он двигал хвостом, сокращая мышцы. Поскольку большая часть веса чудовища пришлась женщине на грудь, уже скоро Мине стало тяжело дышать.
— Ослепи его! — подсказал Батарин, успешно скинув ангиуса с себя. Змеедемон извивался на земле с пронзённым животом, из которого торчала рукоятка «Когтей Сатаны».
Мина воспользовалась советом. Зачитав короткое заклинание, она обхватила руками скользкую голову ангиуса. Раздалось шипение кожи под ладонями. В нос ударил едкий запах палёной плоти. Ангиус закрутился на месте, размахивая руками. Из его глотки доносились шипяще-булькающие звуки. Получив возможность напасть на змеедемона, не принеся вреда хозяйке, гончие столкнули ангиуса с Мины и всей стаей принялись разрывать на части.
Оставив противника гончим, Мина отряхнула со светлых волос замшелую листву и вытерла со щеки кровь. Взглядом нашла Батарина. Он стоял в нескольких метрах слева возле разбитой статуи человека с флагом. Седер дымовыми щупальцами окутывал обезглавленное тело змеедемона, быстро превращающееся в иссушённый труп.
— Нужно делать ноги, пока не прибыло змеиное подкрепление, — сказал Батарин, закрепив кастеты на поясе с помощью магнитного держателя.
— Прямо по дороге до перевала. — Мина кивнула.
— Верно. — Батарин огляделся и быстро направился дальше по асфальтированной дороге.
Робот-паук снова показался из кустов, выйдя на дорогу и блеснув хромированным покрытием «туловища». Мина хмыкнула. Подобные изобретения гениальных умов одного из альянсов значительно упрощали дальние ходки. Всё необходимое можно сложить в них и не тяготить плечи весом ненадёжных рюкзаков.
— Ты идёшь или как? — не оборачиваясь, спросил Батарин.
— Да. Просто позволила себе насладиться триумфом победы, — отозвалась Мина. Её действительно охватило тёплое чувство, заигравшее мимолётной улыбкой на губах. Ангиусы повержены, а метательные ножи оправдали ожидания.
Когда руины Курортного городка остались позади, солнце поднялось высоко над горизонтом и на небо наплыли кучевые тучи. Деревья окутал реденький туман. Издали доносились выстрелы пушек и тонкий визг демонов из Каменного клана. Мина по эху, отбивавшемуся от гор, определила, что где-то возможно на перевале или в Ущелье отряд зачистки столкнулся с горгульями.
Гончие рассредоточились по округе, не подпуская к напарникам мелких противников: крыс, уларов и грифов. Одного из уларов гончий даже притащил Мине, довольно виляя хвостом. Чтобы не обидеть пса, она взяла птицу, относительно небольшого размера, по сравнению с другими её сородичами, и положила внутрь робота-паука в морозильный контейнер.
Батарин искоса проследил за действиями Мины, но ничего не сказал, что было для женщины непривычно, ведь зачатую Батарин любил «поболтать». Порой Мине казалось, что она замечала тень замешательства на его лице, которое он тщательно скрывал.
На подходе к Пересохшему руслу Русалочьей реки, где в глубоких оврагах, ранее вымытых быстрым течением, и где ещё сохранилась влага, водились существа, прозванные пиявками, Мина спросила:
— В чём-то сомневаешься? — Она посмотрела на Батарина.
— Захотела поговорить по душам, как в старые добрые времена? — усмехнулся он.
Мина почувствовала, как кровь прилила к щекам:
— Уж так не получится. Сколько лет прошло? Пять? Десять?
— Семь.
— Так что тебя тревожит? — Мина отогнала вспыхнувшие воспоминания, касавшиеся её юности, в которой они с Батарином были влюблённой парой.
— Мелочи. Не то, о чём стоит говорить, — во второй раз он ушёл от темы.
Мина пожала плечами, дав понять, что не будет настаивать. Вместо того она всмотрелась в стремительно увеличивающийся с каждым шагом горный перевал, названный Чертогом дракона, в честь существ, что там обитали. Однако прежде, чем его пересечь, напарникам предстояло успешно перейти Пересохшее русло. Пускай водившиеся там пиявки не отличались агрессивностью, зато в длину достигали метра. Имели чёрную кожу и рты-присоски, растягивающиеся так, что засосать человека не составляло труда.
Крошка асфальтированной дороги сменилась коричневой землёй, испещрённой паутиной трещин. Пышные ёлки, хоть и «обкусанные», заменили трухлявые коряги. Воздух наполнился приторным запахом разложения плоти и экскрементов. Где-то стрекотала саранча.
— Мы пойдём через мост? — в полголоса спросила Мина, остановившись рядом с Батарином у крутого спуска в Русло, где среди гниющих водорослей и тухлой воды лениво ползали пиявки.
— Да. Могу для верности Седера покормить ими. — Батарин кивнул на пиявок. Смотрел на чудовищ, нахмурив черные брови. Острые черты скул и носа до сих пор казались Мине привлекательными, как бы она не старалась убедить себя, что больше не испытывает к мужчине никаких чувств. 
Седер в готовности сформировал несколько дымовых щупалец. Ветер, словно проходил сквозь него, так как плащ оставался неподвижным при любом колебании воздуха.
— Не стоит их беспокоить. К этим могут приползти ещё. Просто перейдём мост. — Мина качнула головой. Достав из кармана куртки резинку, она собрала волосы в тугой пучок на затылке.
— Скорее мостик. Хлипкий он. Выдержит? — Батарин скептически прищурился, меряя взглядом сооружение из гвоздей и досок. Отбросил с глаз непослушную прядь волос.
— Выдержит, если идти по одному. Слышишь, может тебе тоже резинку дать? У меня есть с бантиками, — не удержалась от шутливого комментария Мина.
— Иди ты. — Батарин улыбнулся. — Если пересечём Русло сейчас, то уже до сумерек будем у перевала. Там переночуем и, когда рассветет, продолжим дорогу.
— На ужин зажарим птичку, — мечтательно проворковала женщина.
Робот-паук пересёк Русло, прямо спустившись в него, и активировав режим «хамелеона». Он исчез с поля зрения на несколько минут, и появился на другой стороне. Пиявки его даже не услышали. Продолжили лениво ползать, сбиваясь в чёрную склизкую массу.
— Пойду первым, а ты отзови гончих, иначе как они перейдут по мостику? Смотри, какая в нём дыра. Там бы хоть на двух ногах устоять.
— Сама вижу. Хорошо.
Мина не любила, когда ею командовали, но старалась не подавать виду. После расставания с Батарином она почти все семь лет проходила в одиночку, доверяясь самой себе и гончим, а сейчас чувствовала неловкость, словно была не тем человеком, не в том месте.
Взмахом руки Мина отозвала гончих. Они растворились в воздухе прямо там, где до этого стояли. Затем женщина подняла взгляд на Батарина. Он уже прошёл небольшую часть мостика, представлявшего собой грубо сколоченные трухлявые доски, скрипящие на каждом шагу. Ближе к середине зиял провал шириной в пять ладоней.
Седер летел, как и всегда, сверху Батарина, спустив к нему плотные дымовые нити для страховки. В теории демонологии Мина была сильна, потому знала, что если Батарин сорвётся, то Седер не сможет его удержать. Он лишь замедлит падение и поможет мягко приземлиться. Но Батарин без происшествий перешёл мостик. Оказавшись на той стороне, он помахал Мине, призывая идти её.
Прежде чем ступить на первую доску, она посмотрела на зашевелившихся пиявок. Они передвигались всё так же медленно, то наползая друг на друга, то расползаясь по всему Руслу, скрываясь за поворотами и густыми зарослями камыша.
Мостик заскрипел под весом Мины. К своему удивлению она оставалась полностью спокойной, даже когда дошла до дыры и была вынуждена животом вплотную прислониться к перилам, чтобы сделать широкий шаг, на который ей с трудом хватало длины ног.
Однако паника охватила женщину, когда перила с треском переломились, и опора ушла из-под ног. Сердце бешено забилось в межключичной ямке, пот покрыл спину. Дымовые нити обвили за талию, замедлив падение, но не защитив от обломков мостика. Доской Мину приложило по лбу, пара щепок попала в глаза, трухлявая пыль забилась в ноздри.
Пиявки засуетились, собравшись в кучу возле деревяшек, рассыпавшихся по земле. В замедленном падении Мина увидела, как Батарин спрыгнул в Русло, выхватив в прыжке кастеты. Он набросился на пиявок, с лёгкостью разрезая тела и не обращая внимания на летевшую во все стороны вязкую слизь. Половинчатые тела выворачивались и набухали, как проколотые сосиски в кипящей воде.
Пиявки не смогли ничего противопоставить настойчивому человеку. До приземления Мины все они превратились в безжизненные куски воняющей плоти, залитой слизью.
Седер позаботился, чтобы Мина не упала навзничь прямо в кашу из трупов и досок. Демон перевернул её в воздухе и плавно опустил на ноги. С любопытством женщина попыталась заглянуть ему под капюшон, но кроме темноты там ничего не было. Переведя взгляд на свои ноги, она почувствовала, как скрутило тошнотой желудок. Сдерживая рвотные позывы, Мина открыла рот, чтобы дышать через него. Батарин протянул ей руку. И она ухватилась, даже не колеблясь. При том в памяти зашевелились болезненные воспоминания расставания.
Переступив через нагромождение досок, Мина передёрнула плечами.
— Ты в порядке? — спросил Батарин. Его голос сквозил холодком, казалось, что он спросил чисто из вежливости.
Сжав челюсти, чтобы не выказать обиды, женщина кивнула.
— Спасибо. Ты застал пиявок врасплох.
Батарин не ответил.
Подойдя к краю Русла, земляную стенку которого пронзил клубок корней дерева, Батарин подсадил Мину, и следом выбрался сам. Седер не отставал. Тихо звеня цепями, он всегда держался рядом с хозяином.
Мужчина бегло огляделся вокруг, а затем достал из робота фляжку, выпил воды и предложил Мине. Она не отказалась. После короткой передышки они продолжили путь.
Как и предположил Батарин, с наступлением сумерек они дошли до тропы, из которой брал начало перевал. Для ночёвки Мина выбрала небольшое углубление в скале с двух сторон заросшее кустами крыжовника, которые отлично скрывали пещеру от посторонних глаз и защищали от непогоды. Слишком долго напарникам светило солнце. Во всех смыслах, — так думала Мина, выдёргивая перья из улара, пока Батарин разводил костёр.
— Как там Волфоллия? — неожиданно спросила женщина.
— Почему ты спрашиваешь? — удивился он, вскинув брови.
Из искры разгорелось пламя. В пещере запахло дымом, в то время как снаружи раздались раскаты грома. Сумерки сгустились, воздух насытился влагой и едва ощутимым электричеством, предвещающим сильную грозу.
При пляшущем свете оранжевого пламени смуглая кожа Батарина отливала бронзой. Глубокие тени под бровями и в уголках губ то пропадали, когда он наклонялся, чтобы подбросить веток в костёр, то снова появлялись, когда он выпрямлял сутулую спину.
— Недавно узнала, что вы помолвлены. — Мина пожала плечами и, достав нож, вспорола брюхо улару.
— Три года как. Всё руки не доходят до свадьбы. — Батарин проследил, как она всунула руку в потроха птицы и принялась вынимать их.
— Нехило. Понимаю, — Мина усмехнулась. — Ты бы почистил латы. Как-никак в другую страну направляемся.
Батарин счёл замечание дельным и взялся приводить в порядок доспех. Женщина же насадила улара на железный прут, что нашла неподалёку от пещеры, и опустила тушку на огонь.
Зашумел дождь. Запахло мокрой землёй. Вскоре мясо начало поджариваться, испуская аппетитный аромат, капая соком на угли.
— А твои дела как? — После нескольких минут молчания Батарин поднял взгляд на Мину, на секунду отвлёкшись от полирования металлических шипов, венчающих погоны кожаной куртки.
— Да как… — Она вздохнула, задумавшись, какой ответ он хотел бы услышать. — Как всегда.
Мужчина закончил с чисткой и надел латы. Запустив руку в волосы, он посмотрел на огонь. Языки пламени отразились в его бесноватых глазах.
С тоской вспоминая прошлое, Мина корила себя, что когда-то допустила ошибку, и вот уже больше семи лет вынуждена оставаться одна, не в силах справиться с чувством вины и едва сдерживаемой жаркой страсти, медленно выжигающей женщину изнутри.
Седер парил под потолком, опустив голову. Казалось, он спал, но Мина знала, что демоны не спят. Скорее он концентрировался, чтобы суметь почувствовать опасность. И он почувствовал, когда отужинав, Мина приготовилась ко сну, а Батарин вызвался подежурить первым. Седер насторожился в привычной для него манере — расправил плечи и грозно зашипел. По плащу пошла рябь, всколыхнувшая цепи.
Мина тут же вскочила на ноги. Призвала гончих. Все псы зарычали в темноту ночи, зияющей в провале выхода из пещеры. Шерсть на холках демонов встала дыбом, словно наэлектризованная. Использовав одно из сложных заклинаний, Мина наделила себя с Батарином способностью видеть в темноте. В глазах запекло, после чего вокруг посветлело, будто наступил облачный день. Батарин отшатнулся, не сразу сообразив, что произошло, но обменявшись с Миной взглядами, понял, что к чему.
В тот же момент в пещеру ворвался дракон. Он представлял собой смесь ящера и лошади. С мускулистым телом скакуна, но головой и хвостом гигантского варана. У данного вида отсутствовали крылья, зато вместо копыт в землю впивались когтистые трёхпалые лапы.
Только чудовище оказалось в пещере, гончие сразу набросились на его лапы, однако дракону не составило труда разбросать псов в стороны, а хвостом хлестнуть Мину по груди.
Седер метнул в дракона дымовые щупальца, отвлекая его от Батарина, с разбега ударившего чудовище кастетом по шее, покрытой блестящей чешуёй. Лязг металла отбился от стен пещеры и потонул в шуме дождя. Батарин не удивился, что лезвия не пробили кожу дракона. Вместо того мужчина с прежним напором продолжал атаковать, уворачиваясь от юркого больно жалящего хвоста и маневрировал, отскакивая клацающих челюстей.
Мина без объяснений поняла, что Батарин не пытался в одиночку убить дракона. Его выпады заставляли чудовище отступать прочь из пещеры. На открытом пространстве напарники смогут напасть на него со всех сторон.
Так и случилось, после очередного выпада дракон попятился, нервно виляя хвостом, щуря глаза и фыркая. Когда же чудовище оказалось на улице под дождём, гончие поднялись и набросились на него, снова вцепившись в лапы. Седер обвил дымом тело дракона, повлияв на него и сделав уязвимым.
Мина решила воспользоваться знакомой стратегией, сначала ослепив противника. Она сложила пальцы на ладони с печатью в магический знак и послала на дракона заклинание слепоты. Когда оно его настигло, дракон пискляво взвыл и запустил в гончих хвост. По одному оторвав их от себя, он повернул голову в сторону Мины. Фыркнул и прыгнул на неё, выставив когтистые лапы перед собой.
Судя по всему, чтобы ориентироваться в пространстве и видеть противников, дракону не обязательно нужны были глаза.
Если бы Батарин не подставился под удар, Мина могла бы погибнуть.
Такой была их жизнь. Балансирование на грани смерти. Ты или спасаешь напарника, рискуя собой, или даёшь ему погибнуть. Закрыла бы Мина собой Батарина?
Не колеблясь. 
Дракон разодрал мужчине рукав кожаных лат и кожу на плече. Мина видела, как потекла кровь. Вдохнув, собралась и сосредоточилась на гневе, закипевшем внутри неё. Она достала из ножен два метательных ножа. Взмахом руки собрала в ладони силу тенебриса и заклинанием наделила ею ножи.
Тем временем дракон навис над Батарином, занеся лапу для нового — решающего — удара.
— Эй! — позвала Мина. Дракон оглянулся на неё. Расширив ноздри, он развернулся и прыгнул. Женщина именно на это и рассчитывала. Когда чудовище оказалось перед ней, но ещё не приземлилось на лапы, Мина отступила в сторону и с разворота всадила оба ножа дракону в живот.
Седер тут же развеял дым, вернув коже чудовища былую прочность. Не успел дракон глазом моргнуть, как ножи взорвались, но взрыв не вырвался за пределы непробиваемой брюшины. Дракон вздрогнул. Зашатался, не в силах удержать себя на лапах и завалился на бок. Из его рта и ноздрей полилась багровая жижа.
— Не поможешь мне? — позвал Батарин, сев в пещере у стены. Возле него уже стоял робот-паук.
Мина приказала гончим стоять на страже, а сама подбежала к напарнику. Она помогла ему освободить руку из рукава и осмотрела рану. Три неровных глубоких пореза пульсировали тёмной кровью.
— Хорошие новости: ты не умрёшь. Плохие: кровотечение сильное. Рану лучше прижечь, — сказала Мина.
— Делай, что-нибудь. У меня рука немеет. — Батарин покосился на рану, но тут же отвернулся.
Мина кивнула. Сначала достала аптечку из робота. Продезинфицировала порезы и свои руки антисептиком, затем произнесла заклинание. Она использовала то самое, что и в бою с ангиусом. Когда заклинание пришло в действие, накрыла рану ладонью.
Батарин застонал сквозь крепко сжатые челюсти. Его лоб блестел от пота и дождевой воды, грудь часто-часто вздымалась. Мина почувствовала, как напряглись его мышцы под её пальцами, когда она положила раскалённую тенебрисом ладонь на порезы. Кровь зашипела, кожа потемнела вокруг раны и кровотечение остановилось. Мина сразу убрала руку. Снова залила порезы антисептиком, вытерла плечо Батарина бинтом, наложила бионатуральные скобы и перемотала.
— Ну как? — спросила она, пряча аптечку в робота.
— Нормально. Нужно идти. Чёрт знает, каким образом дракон нас нашёл, — ответил Батарин. Он бросил взгляд на завесу дождя и вздохнул.
— Давай не будем гадать, а просто уйдём. — Мина потушила угли, оставшиеся от костра, выкрутив промокшие волосы на них.
— Тогда двигаем. В такой ливень вряд ли на перевале кто-то будет.
— Ты бывал в Пещере Золотых Костей? Там красиво.
— Нам сейчас не до экскурсий по логовам королей драконов. — Батарин вышел из пещеры и направился по раскисшей земле между кустов крыжовника к началу перевала.
Перевал Чертог дракона являл собой широкую тропу, проложенную на одной из гор, самой низкой, но самой широкой. Он постоянно зачищался от демонов и чудовищ солдатами из страны на том конце перевала.
Напарники шли плечом к плечу, защищённые по бокам высокими горными стенами, оплетёнными диким виноградом. Тыл прикрывали гончие, гордо вышагивающие под проливным дождём. Несколько впереди летел Седер, под ним семенил робот-паук.
Ночь наполняли крики птиц и завывания двухголовых койотов, к которым особенно прислушивались гончие.
Мина шагала молча, не желая накликать беду пустыми разговорами. Сон морил её, заставляя зевать, но она знала, что утром дрёма развеется.
До самого рассвета она ни о чём не думала, идя на автопилоте и держа ухо востро. Во время, когда небо у горизонта окрасилось розовыми тонами, а дождь прекратился, женщина сняла заклинание ночного зрения. После него болели глаза, но боль прошла в течение нескольких минут.
— Нет предположений, что за реликвии мы ищем? — после ночи молчания спросил Батарин охрипшим голосом.
Мина заметила, что отсутствие сна на нём внешне никак не сказалось.
— В легендах рассказывается о кубке, лунном амулете, броши, браслете и ещё каких-то побрякушках. Я названия забыла. Как у тебя со смекалкой? — прочистив горло, спросила она.
— Не жалуюсь. Ты про замки знаешь?
— Шесть замков. Каждую дверь запирал разный человек. — Мина бросила на Батарина взгляд и прикусила язык, чтобы не упомянуть удачный переход перевала, и ещё одну мысль, мучающую её с самого начала.
— Как нам найти вход? — встав на первую ступеньку, вырезанной из камня лестницы, ведущей вниз, к подножью гор и началу другой страны, спросил Батарин. Вдоль линии горизонта росли гигантские сосны. Перед ними клубился густой туман, в центре которого к небу стремилась башня с сотней окон на мраморных стенах и бойницами на крыше.
— О, я забыла сказать. Ты со мной не идёшь. — Не позволив Батарину уловить смысл слов, Мина, скрепя сердце, сложила пальцы в магический знак беспамятства и прикоснулась к его руке. Батарин упал, потеряв сознание. Седер зашипел и расправил плечи.
— Спасибо, малыш, что помог сюда дойти живой, но дальше я сама, — сказала Мина и коротким заклинанием изгнала Седера в Котёл.
Отряхнув ладони, она посмотрела на Батарина. В глубине души женщина жалела, что должна оставить его, но знала, что иначе нельзя. Ни в одной легенде не упоминались имена и фамилии тех, кто собрал реликвии, а Мина знала их. Откуда? Сама понятия не имела. Однажды они сами всплыли в её голове, как давно забытые воспоминания о дальних родственниках. И когда тенебрис начал угасать, Мина знала, что вскоре к ней придёт командир Лилит и попросит о помощи. Так и случилось.
Мина знала о реликвиях, знала о шести замках, потому что была потомком чертователей, закрывших тенебрис и частички своих дух в Сокровищнице. Никто не смог бы открыть их замки. Только Мина могла, но ей также было известно, что завладей альянс всеми реликвиями, мир бы потерял и без того хрупкое равновесие. Люди, сами того не желая, могли бы упростить задачу демонам, ведь не зря совет Чертователей спрятал реликвии. Их сила притягивала демонов похлеще магнита. Только в Сокровищнице они были для них невидимы.
Главной причиной, почему Мина отправила сознание Батарина в забвение, было то, что она не могла позволить ему узнать точное местонахождение Сокровищницы. Примерные координаты — это не гарантия найти её. Тем более открыть.
Мина оттащила Батарина в сторону, прикрыла пластом переплетённых ветвей дикого винограда, густо усеянного плодами, и глубоко вдохнула. Приказала двум гончим остаться рядом и охранять до момента, пока мужчина полностью не придёт в себя, после чего сбежала по ступенькам. Оказавшись внизу, она оглянулась, скользнув взглядом по Батарину, и двинулась дальше.
Свернув за холм, она прошла под высоким дубом с частично вросшими ветками в гору. Миновала руины кирпичного дома с остатками черепицы на крыше. Обогнула остов грузового автомобиля, покрытый ярко-зелёной плесенью. Перепрыгнула через ручей с мутной водой и густыми водорослями, куда сбросила натолкнувшегося на неё скитальца — гниющего ходячего трупа с белыми червями в пустых глазницах. 
Однако вскоре Мина была вынуждена остановиться, спрятавшись за витиеватыми кустами смородины. Впереди возле пещеры, в которой находилась Сокровищница, стояли две брезентовые палатки. Трещал костёр. Пахло грибами и смолой.
Первых людей Мина заметила, когда они вышли из пещеры. Мужчина и женщина в грязной одежде. У него на поясе кобура с пистолетом. Она безоружна.
— Нам никогда не открыть эту проклятую дверь! — не скрывая эмоций, ругался мужчина.
— Может нам лучше и не пытаться? Мы уже все способы перепробовали. Её ничто не берёт, — возмущалась женщина.
— Нет! Я смогу открыть её.
— Тогда давай позовём на помощь другие группы вольных.
Мужчина выпятил глаза и скривил губы:
— Никто кроме нас не должен знать об этом. Если ты хоть кому-то проболтаешься, то я отрежу твой язык.
Женщина потупилась и, сев у костра, принялась помешивать варево в казанке.
Ещё три человека выбрались из палатки. Двое пожилых мужчин и женщина с взлохмаченными волосами.
Выждав несколько минут и сопоставив услышанную информацию с визуальной, Мина поняла, что перед ней была небольшая группа отщепенцев, называемых бродягами. Ими являлись все, кого изгнали из альянса по той или иной причине. Мина достала метательные ножи. Подбросила один на ладони. Гончие покорно сидели рядом, ожидая приказа. Они вели себя тихо и незаметно, словно тени, а робот-паук замаскировался под кусты.
Бродяги расселись вокруг костра. Одна из женщин разлила в миски похлёбку и раздала товарищам. Солнце выглянуло из-за туч, заставив заиграть ковёр из травы яркими красками.
Мина выдохнула и метнула нож. Женщина, что раздавала миски, упала навзничь, опрокинув похлёбку на себя. Бродяги в замешательстве поднялись на ноги. Мина метнула второй нож. Другая женщина упала, после чего оставшиеся мужчины выхватили пистолеты, и принялись стрелять во все стороны. Несколько пуль просвистели рядом с Миной. Она перекатилась в бок, уйдя с линии огня и направив гончих на бродяг. Увиливая от пуль, они бросились на мужчин.
Пока гончие отвлекали внимание, Мина подбежала к одному бродяге, меняющему магазин в пистолете. Она ударила нижней частью ладони ему в нос, а затем ребром ладони в горло. Прогнулась назад, пропуская над собой шальные пули. Подскочила ко второму мужчине и с разворота ударила его ногой по голове, вдобавок всадила в его горло нож. Третьему мужчине гончие вспороли брюхо.
Мина вынула все ножи из тел, убрала за уши растрепавшиеся волосы и вошла в пещеру. Робот-паук последовал за ней, а гончие остались сторожить вход.
— Ну же, предки. Где ваша первая дверь? — прошептала Мина, оглядевшись. В глубине пещеры было сыро и темно, потому она снова использовала заклинание ночного зрения. И чем глубже в пещеру заходила, тем холоднее становилось. Вскоре Мине начало казаться, что идёт она не по пещере, а по бесконечному тоннелю, однако иллюзия развеялась, когда на стенах женщина заметила руны. Мина могла без проблем прочитать их, но не понимала, какой смысл они несут.
— Вода… Огонь… Земля… Воздух… Жизнь… Смерть…
Лишь возле первой двери на неё снизошло озарение. Руны на стенах — подсказки, с помощью чего откроется дверь.
Первая представляла собой хитросплетение скважин и засовов на фоне покрытого коррозией металла. Над дверью нависало пять полуцилиндров, похожих на дождевые стоки. Они были развёрнуты в разные стороны, а с потолка, как бы намекая, капала вода.
Немного повозившись и пораскинув мозгами, Мина повернула все стоки так, чтобы падающие капли ударяли прямо в них и стекали по каналам в скважины. Вода прошла по всем хитросплетениям двери, и Мина смогла открыть её. Перешагивая порог, она вспомнила слова бродяг о том, что они всё перепробовали, и ей стало ясно. Не имеет значения, как открывать дверь, важно кто её будет открывать. Женщина провела ладонью по лицу, прогоняя лишние мысли и перешагнула порог.
Открыть вторую дверь оказалось даже проще, чем первую. Мина использовала заклинание воспламеняемости и оплавила навесной замок.
Над третьей дверью пришлось потрудиться. В полностью каменной пещере найти горстку земли казалось задачей почти невыполнимой, но Мина вовремя вспомнила, что недавно был дождь. Она собрала грязь с ботинок  и, скатав из неё «земляного червячка» просунула в замочную скважину, как ключ.
Четвертая дверь привела женщину в недоумение. Двери как таковой и не было. Пустой проём, к которому она сначала боялась приближаться, а затем неуверенно попыталась просунуть руку, но была отброшена назад, словно силой взрывной волны. Встав на ноги, Мина думала несколько долгих минут.
— Воздух… — произнесла она и вдохнула до боли в лёгких. Подойдя к проёму, женщина подула в пустоту. Проём засветился голубым и сразу померк. Зажмурившись, Мина осторожно протянула руку и, не ощутив сопротивления, свободно пересекла порог.
Ключом от пятой двери послужила кровь. Мина порезала руку, наполнила кровью сосуд и щеколда поднялась. Шестой замок больше других заставил поломать голову. Покалывания в кончиках пальцев и зуд в зубах свидетельствовали о присутствии сильного тенебриса, и он был прямо за дверью. Манил к себе. Искушал.
Мина обречено вздохнула. Огляделась. Ничего примечательного не заметила. Все «прихожие», как она окрестила расстояния между дверьми, походили друг на друга словно близнецы. Скалистые стены, пол и потолок, скалящийся сталактитами. Ни пыли, ни паутины, ни ещё чего-то, что могло бы помочь открыть дверь или натолкнуть на нужную мысль. Мина сразу отбросила вариант покинуть пещеру и притащить в неё труп бродяги, так как знала, что стоит ей вернуться, как все двери закроются, и придётся начинать сначала.
— Думай. Думай. Смерть. Что может нести смерть или быть принято за неё? — Мина ахнула. Единственное, что пришло в голову — это отрезать себе палец и пропихнуть его в замочную скважину. Сомнительно, но в теории отрезанный палец может считаться мёртвым.
Не найдя другого варианта, женщина на секунду прислушалась к себе и чувствам. Не видя смысла медлить, она с колотящимся сердцем, села на камень. Сняла ботинок, носок. Достала из робота-паука аптечку. Продезинфицировала мизинец левой ноги и нож. Зажала упаковку бинтов в зубах, приставила нож, выдохнула и резким движением сделала то, что должна была.
Огненная боль опалила всю ногу. Перед глазами поплыло. Мина тут же прижгла рану, перебинтовала и обулась. Положила аптечку в робота. Постанывая от  боли, она подобрала мизинец и сжала челюсти. Хромая, подошла к двери и просунула палец в скважину. Поначалу ничего не происходило. Мина смотрела на срез пальца, торчащего из двери. Кровь медленно скапывала на пол. Ничего не происходило. Она даже успела подумать, что зря лишилась пальца, но вскоре, не издав ни звука, дверь распахнулась. Повеяло затхлым воздухом.
Мина перешагнула порог. На стенах росли люминесцентные лишайники, по земле ползали дождевые черви. Посередине пещеры возвышался постамент, а на нём стоял сундук.
— Неужели седьмой замок? — спросила Мина, подойдя к постаменту. На блестящий золотой сундук даже пыль не решалась садиться, настолько прекрасным он был.
Женщина увидела своё отражение и попыталась открыть защёлку. На удивление у неё получилось. Почувствовав дрожь волнения в руках и частое сердцебиение, она открыла крышку сундука. В лицо пыхнул тенебрис. Мина отшатнулась, но затем снова подошла к сундуку. Первым она увидела лунный амулет, лежащий в коробочке из красного бархата. Прекрасный камень мягкого лазурного оттенка в металлической оправе и на цепочке. Мина опасливо коснулась пальцами плавного овала, а осмелев, взяла его в руку. Боль в ноге погасла, словно огонь залили водой. Мина снова почувствовала мизинец.
— Невероятно, — восхитилась она. Осмотрев амулет, надела его на шею. Прилив энергии сдул порывом ураганного ветра усталость и чувство голода.
Стараясь больше не искушать себя, Мина открыла робота-паука. Быстро переложила в него перстень, кубок, брошь и закрыла сундук с громким хлопком, заставившим её невольно вздрогнуть. Остальные реликвии останутся в Сокровищнице ждать своего часа. Женщина закрыла робота и задала ему в систему координаты подземного города и сжала кулаки.
Любопытство тянуло её обратно к сундуку, но Мина боролась с ним. Она знала, что нужно уходить. Принести реликвии Лилит и помочь вернуть тенебрису прежнюю силу, а сундук вновь запечатать за шестью замками.
Уже перед дверью Мина вспомнила о Батарине. Былые чувства к нему вспыхнули с новой силой, но она не дала им завладеть ею. Одна лишь грусть окутала её, словно прохладным покрывалом.
— Прости, Батарин. Так было нужно, — сказала Мина, ступая следом за роботом. А какую конкретно ситуацию имела в виду она и сама не поняла.



Диана Винтер

Отредактировано: 09.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться