Постояннее временного

Размер шрифта: - +

Неприятные открытия

Посмотрю налево и направо

И скажу тихонько: «Боже правый!»

Профессор Люпин снова выглядел очень плохо. Примерно так же, как и в прошлый раз после болезни. Глядя на него во время урока ЗОТИ, Гермиона невольно задумалась: чем же он таким болен? На ее памяти это было уже третье… Что именно? Третье обострение? Третий приступ? Третье проявление некоего недуга профессора Люпина, в общем. И не факт, что их всего было три, ведь она же не наблюдала за ним постоянно. Она вообще за ним не наблюдала.

Интересно, цикличны ли эти приступы? Равномерные ли между ними промежутки? Или интервал сокращается? Или, наоборот, увеличивается?

В прошлый раз профессор Люпин был примерно в таком же состоянии то ли на полнолуние, то ли сразу после. В позапрошлый раз тоже, профессор Снейп им тогда еще задал работу про оборотней, которую профессор Люпин потом отменил. И вот он снова болен, и полнолуние было буквально на днях…

На этом этапе рассуждения фактов вдруг оказалось достаточно. Они выстроились в ряд перед внутренним взором Гермионы, и ее прошиб холодный пот. Либо это уже третье совпадение болезни профессора с полнолунием, либо никакая это не болезнь, просто он оборотень. Всего-навсего. Это хорошо объясняет не только его изможденный вид и отсутствие на занятиях в полнолуние, но и то, что декан, заменяя его, зачем-то задал им тему, которую им определенно было еще рано проходить. Но если декан знал, что профессор Люпин — оборотень, и ничего не сделал, только выдал намек, который больше всего похож на самодурство злого преподавателя, значит, ничего более серьезного он сделать или не может, или не хочет. Скорее все-таки не может, учитывая, что о неприязни профессора Снейпа к преподавателю ЗОТИ знает весь Хогвартс. Значит ли это, что директор в курсе природы профессора Люпина? И значит ли это, что остальные преподаватели в курсе? И как обезвреживают оборотня в полнолуние, если никто ничего до сих пор не слышал и не понял? А точно ли никто ничего не понял? И по чьей воле, интересно, в этом году был выбран именно профессор Люпин: было ли то желание директора, или Министерства (хотя это вряд ли), или еще какой-то силы, которая может влиять на учебный процесс?..

И не слишком ли далеко идущие выводы она сделала из простого совпадения двух событий во времени?

Гермиона машинально записывала новую тему, пару раз подняла руку и заработала два балла Слизерину, а сама все обдумывала такую логичную и жуткую версию, стараясь на всякий случай не слишком-то пялиться на профессора. И надеялась, что если он оборотень, то не может сейчас учуять, насколько ей страшно. Кажется, в человеческом виде обоняние у них слабее… да и в любом случае, судя по виду, ему сейчас совершенно не до того.

Она не имела ничего против профессора Люпина. Как человека она его толком не знала, а вот преподаватель он был замечательный: интересно рассказывал, подробно объяснял, отвечал на возникающие вопросы и давал много практики. Он был гораздо лучше профессора Квиррелла, и уж конечно, лучше Локхарта! Он нравился Гермионе, честное слово, нравился! Но если он и правда оборотень, это означало, что в полнолуние его личные и профессиональные качества не имеют никакого значения, как и симпатии Гермионы. В полнолуние он в любом случае опасен. Как можно было пустить его в школу, полную детей? Как он сам-то осмелился работать в школе? Неужели не боится, что, сам того не желая, кого-нибудь убьет?

То, что никто до сих пор не знает о его природе, свидетельствует о том, что какие-то меры предосторожности все-таки принимаются — меры, достаточные для того, чтобы какой-нибудь ученик, вздумавший в полнолуние побродить по замку, не наткнулся в коридоре на оборотня. И слава Мерлину, что так. Но, памятуя об одержимом профессоре Квиррелле и о василиске, ползавшем по Хогвартсу в прошлом году, Гермиона не могла чувствовать себя в безопасности. Ведь получалось, что от оборотня ее охраняют те же самые люди, которые обеспечивали безопасность учеников в Хогвартсе год и два года назад. И Гермиона никак не могла им доверять.

Как будто мало Блэка и дементоров вне замка, еще и оборотень прямо здесь!

Весь урок Гермиона просидела как на иголках, а сразу после него отправилась к профессору Снейпу. Нет, не для того, чтобы поговорить о странностях профессора ЗОТИ, это, в конце концов, надо бы доказать еще как-то, кроме того, что он пару раз не вел занятия в полнолуние. Она шла поговорить о том, что узнала от родителей. Ей совершенно не хотелось делиться с деканом или с кем-либо еще новостями из дома, не было такой потребности, но он ведь говорил, что может быть, попробует узнать о ее биологических родителях. Значит, в ее интересах сделать так, чтобы декан знал об ее ситуации как можно больше. Хотя бы то, что знает она сама. Вдруг это поможет?

Профессор выслушал ее с заметным интересом.

— Вы принесли довольно занятную информацию, мисс Грейнджер, — сказал он наконец. — Подозреваю, что вы сами не представляете, насколько занятную, так что я попробую объяснить вам, что именно вы мне только что рассказали.

Гермиона не стала ничего переспрашивать, просто уселась поудобнее и приготовилась слушать.

— В самом конце семидесятых годов одно из самых заметных политических движений того времени предложило на рассмотрение Визенгамота новый закон, согласно которому осиротевшие дети-маги, будь то маглорожденные или же оставшиеся без родных чистокровные и полукровки, обнаруженные при работе обливиаторов или любым другим путем, должны были получить приоритет при устройстве в семью.

— Приоритет?

— Именно. Проще говоря, таких детей должны были устраивать в семью настолько оперативно, насколько это вообще возможно.

Гермиона хотела уточнить, что же можно сделать, чтобы ускорить эту процедуру, но тут же сама поняла, что имел в виду профессор Снейп:



Анна Филатова

Отредактировано: 01.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться