Посюстороннее

Размер шрифта: - +

Одна из

В любой ситуации есть плюсы и минусы, правда, обычно плюсы достаются одним, а минусы — другим.

Мой бывший парень всегда говорил мне, что я пессимистка. И чокнутая.

Прав был. По крайней мере в тот вечер в кафе «Одно из», когда я вписалась лбом в зеркальную стену, я сама подумала: рехнулась. Но ведь была уверена, что иду к выходу! Мне казалось, что в кафе два зала. Официантка потом говорила, что так многие ошибаются, неудачный у них дизайн, с этой зеркальной стеной… Но дело в том, что я... я не видела в том зеркале себя, то есть нет, иначе: я видела, как мне навстречу шла девушка, да, какая-то девушка, и я даже подумала, что она чем-то похожа на меня... но это была не я! Пальто похожего фасона, но не песочного цвета, как мое, а такое... скорее горчичное... и волосы...чуть длиннее моего каре «до плеч» и не русые, а такого приятного рыжевато-каштанового цвета... и лицо, его черты... что-то в нем было от меня, что-то неуловимо мое, знакомое по отражению… овал? разрез глаз? но вот рот был другой... не будь этого рта, я бы поверила, что это все-таки была я — мало ли какая игра света: искажение цвета, формы... но та девушка улыбалась! Легкая, светлая, летящая улыбка на лице, а я — я шла раздавленная, униженная, едва сдерживала слезы... я даже чувствовала, как болезненно дергается уголок моего рта... это не могло быть мое отражение... и поэтому, вдруг натолкнувшись на зеркало, я так испугалась, что аж вскрикнула.

Женщина, сидевшая за ближайшим ко мне столиком, опрокинула бокал с вином, а официантка чуть не выронила поднос. Все уставились на меня. Позор! Никогда больше не пойду в это кафе…

— Ты просто была в стрессовом состоянии из-за того, что этот гад тебя обозвал чокнутой психопаткой, — утешала меня Машка, подруга. — Вот и примерещилось тебе чего-то там...

— Не психопаткой, а пессимисткой, — поправила я, но настаивать на том, что все-таки видела перед собой в тот момент другую девушку, не стала, а то так чего доброго превращусь в глазах людей из безобидной чокнутой в опасную психопатку.

Но я часто думала об этом. Растягивала эту историю-резинку, и в два-три охвата перевязывала ей все свои мысли, как волосы. Ни о чем другом думать не получалось, даже о дипломной работе. Ее третья, последняя, глава получилась отстойной и на встречу с научным руководителем я шла с замиранием сердца.

Но он меня почему-то похвалил:

— Все хорошо, мне понравилась ваша идея насчет того, что даже в классическом тексте при желании можно найти скрытую возможность другого финала... Аргументацию вы, правда, порой притягиваете за уши, но в нашей науке это делают даже некоторые маститые ученые...

Профессору за пятьдесят, он большой, высокий, носит бороду и волосы до плеч. И он рыжий. Такой большой горячий человек. Я его очень люблю.

— Я сегодня не смогу с вами обсудить все детали, понимаете: у дочери день рождения, намечается семейный обед. Я обещал жене помочь на кухне. — Он улыбается.

У него на столе — фотография: жена — какая-то холодная блондинка с рыбьими глазами — и дочка — девушка моего возраста, светло-рыжая, лицо в веснушках.

Я недолюбливаю жену профессора, а Машка говорит, что это потому, что я сама в него влюблена.

— Глупости, — говорю я, — профессор меня совершенно не возбуждает, а эта его баба на самом деле мерзкая. По ней же видно.

— Ты ее ни разу не видела!

— По фото заметно. Я бы человеку с таким лицом запрещала в холодильник заглядывать. От одного ее вида молоко скиснет! И что он в ней нашел? Неужели не встречалось ему лучшей женщины?

Машка только пожала плечами.

— Встречалось наверняка. Но влюбился-то он в эту.

— А что если... если человек влюбляется в того, кто оказывается в определенный момент в определенном месте. Например, в метро «Восстания» в центре зала, в таком-то часу в такой-то день такого-то года... И там может оказаться кто угодно вообще... какая угодно женщина или мужчина... все, механизм сработал... мышеловка захлопнулась...

— Ну ты нагородила!

— Ну а что! Это все объясняет!

— Что — все?

— Почему люди так себя ведут! Почему бросают лучших ради худших! Просто срабатывает программа...

Машка уставилась на меня. Я — на нее. Машка как Машка. Короткая стрижка, косая челка, кольцо в носу. И тут она порывисто обняла меня и сказала:

— Твой бывший мудак. Обычный мудак. Не суши мозги.

— Ага, и отец — тоже мудак?

— И отец мудак, если хочешь. — Машка продолжала меня обнимать. — Ты меня покрасишь в синий? Я сама боюсь, что плохо промажу волосы... тут, на затылке... — и она смешно взъерошила свои волосешки.

Наверное, я бы забыла об этом всём, если б...

Если б не та поездка на старую квартиру. Старую квартиру, которая давным-давно пустовала. Мама хотела ее сдавать, но для этого нам надо было вывезти оттуда горы хлама. Летом мы собирались устроить там генеральную уборку, ну и косметический ремонт заодно.



Эмилия Галаган

Отредактировано: 25.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться