Посюстороннее

Размер шрифта: - +

Козы, свиньи и собаки

Лето мы в деревне проводили. Хорошо там. Глазу голубым и зеленым объесться можно, а животу — редиской, луком, огурцами-помидорами и прочим садом-огородом.

А душу волей можно порадовать. Огородные повинности отбыл — и гуляй, хоть угуляйся.

Счастье.

Помню, каждые выходные мы обязательно ходили бабу Лиду проведать. Баба Лида — подруга бабушкина, они всю жизнь продружили.

Жила она одна, муж ее давно умер. Были у бабы Лиды коза Дашка, кабан Пафнут, а еще пес Валет.

Дашка была безухой — кабан Пафнут ей ухо отъел. Она, Дашка, уж больно любила чужую еду воровать. Как-то раз просунула голову между прутьями решетки в свиной загородок и давай из корыта Пафнута есть. А Пафнут в это время сам за обе щеки еду наворачивал. Вот он случайно ухо козье и прикусил — коза заблеяла отчаянно, рванулась — а рога зацепились за решетку и не дают голову вытащить! Беда! Баба Лида услышала ее вопль, прибежала, отогнала Пафнута, спасла Дашку. Только ухо обратно не приделаешь. Зато Дашка бабу Лиду очень полюбила. Не бодала ее. И нас терпела. Хотя мы-то козу Дашку еще как мучили — и за рога дергали, и за бороду. Весело же!

А пса Валета баба Лида выдрессировала. Говорила:

— Валет, ну-ка пошепчи на ушко бабушке, как себя Дашка и Пафнут вели?

Валет прыгал на лавку, рядом с бабой Лидой и «шептал» ей на ушко, а мы прислушивались: неужто на своих доносит?

Баба Лида вела с нашей бабушкой разговоры о жизни: что болит, что хорошо в огороде растет, а что плохо, кто, по их мнению, из соседей по ночам у всех картошку роет.

Ну и вспоминали всякое.

У бабы Лиды муж был хороший, любил ее сильно, покупал всякие подарки, а наш дед, наоборот, выпить любил и погулять. Зато бабушка моя трех детей родила, а баб Лида никого не рожала, сама забыла, сколько абортов сделала — пять или шесть, все к старости в голове мешается». Бабули нас не стеснялись, не берегли от жизни, как есть, так и говорили обо всем. Поэтому их было так интересно слушать.

— Нет, Люсенька, таких конфет, которых я не пробовала! — говорила баба Лида. — По крайней мере, из советских.

— Ой, дуреха, ты, Лидка! Только зубы попортила! — смеялась бабушка.

— А твои-то зубы где? — парировала баба Лида.

— И мои там же, где твои, — соглашалась бабушка. — Уже яблоко не угрызу.

— Угрызешь, куда ты денешься! Я тебе вот насобирала, у тебя таких в саду нет, это редкие, покойный муж мой саженцы где-то достал лет тридцать назад, а теперь вот я собираю... Хороший сорт, гляди — я вот отобрала покрасивше, а что похуже — то Дашка с Пафнутом съедят.

— Спасибо, Лида! Я вот, гляди, сшила тебе фартук новый — это сынок мой отрез передал хороший, я вот девочкам справила платьица, а остался кусок, так думаю: пошью Лиде фартук, она свой совсем заносила...

— Девочкам — платья, Лиде — фартук, а себе ничего? Ой, дуреха ты, Люся, что с тебя взять! Ну спасибо за обнову!

Баба Люся улыбалась, как всегда, довольная, что потрафила, пес Валет изучал взглядом хозяйку в обновке, коза Дашка смотрела на нас из сарая желтым глазом и шевелила единственным оставшимся ухом, а мы с сестрой — в одинаковых летних сарафанчиках — грызли вкусные, ароматные яблоки.

Сперва баба Лида умерла, а потом наша бабушка. Похоронили их в разных концах кладбища, рядом с мужьями.

Дом мы, наследники, продали, деньги поделили, разъехались. Все дети бабушки Люси живут теперь на разных концах света, да и внуки тоже. Правнуки ее уже ходят в школу. Мы с сестрой стали ужасно разными и почти не общаемся. Про нашу деревню известно, что она пришла в упадок и там почти никто не живет.

В заброшенном саду осыпаются с деревьев яблоки, которые никто не собирает — и воздухе висит хмельной запах брожения, трава высокая — по пояс, так что не видать, кто там бродит, чего ищет...

А на старом кладбище баба Люся и баба Лида обмениваются подарками:

— Вот я тебе какое красивое нашла — ни одной червоточинки!

— А я вот цветочков принесла — а то тебе нечего и в вазочку на могилке поставить...

— Ох и дуреха ты, Люся!

— Ох и дуреха ты, Лидка!

Но никто их не видит и не слышит — все мы: козы, собаки, дети — далеко-далеко, каждый в своем аду или раю, в своей заботе, в своей радости, и только они две остались друг у друга, так, что время обогнуло их, как вода — камни, и уносится прочь — от этого островка, где бродят души и яблоки.

 



Эмилия Галаган

Отредактировано: 25.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться