Потомки лорда Каллига

Глава вторая: Время собирать камни

— Я проанализировала предоставленные мне материалы, и с огорчением могу сказать, что изначальный план был построен на полностью неверной посылке и нуждается в немедленной коррекции, — Шара побарабанила пальцами по столешнице.
— Можно более развёрнуто? — попросил Нокс.
— Охотно. Дело в том, что вы исходили из идеи, что обе стороны должны опознать в нашем внедренце своего избранного. Однако, здесь мы сталкиваемся с фундаментальным противоречием...

Тремейн слушал и улыбался. Он любил эти лекции-брифинги, когда, словно фокусник, создающий из кучки конфетти птицу или кролика, Шара собирала из разрозненных фактов, обрывков мыслей и мнений, кусков разговора и лёгкого флёра настроений простую и внятную инструкцию к действиям. То, что объединяло её с Ноксом, только что у этого стройматериалом служили всякие седые древности: артефакты, люди, книги...
Сам Тремейн за полторы недели подготовки Рана к внедрению постепенно от страха, сомнений и держащейся только на зыбкой вере решимости перешёл к спокойному удовольствию азарта, какого он не испытывал со времён охоты на Охотника. Да, перед ними море трудностей и почти непобедимый враг — но зато и достойная цель, и возможности, и будущее, ради которого стоит побороться.
Да, было похоже на дело Звёздной Камарильи — и немного на то, что последовало затем. 

<center>* * *</center>
Двадцать лет назад Тремейн остался у разбитой вдребезги организации. На руках у него была умирающая Шара, в кармане — остатки финансирования, на столе — приказ провести эффективные реформы, а в голове — полное отсутствие опыта руководства хоть чем-нибудь. Министр Безопасности мог бы ему помочь, но обиделся разом за прошедший мимо его носа Чёрный Кодекс, за отказ участвовать в бесконечных алдераанских забастовках[2] против ситского начальства и за "предательство", состоявшее в согласии принять руководство над новорожденной Ситской Безопасностью. Наверное, следовало отказаться и отправиться на тот свет прямым экспрессом, но не прогнуться. 

Почуяв течь в корабле его успехов, неведомо куда исчезла сперва Калийо, а потом и доктор Локин. Вектор грустно заметил, что Тремейну надо просто сдаться, потому что именно этого от него все и хотят: тогда его переведут обратно на полевую работу, начальством назначат кого-нибудь, кто всех устроит и всё станет хорошо. Сдаваться он отказался; тогда Вектора забрали в клинику на принудительное лечение, а Райну — в тренировочный центр. Оставалась Скорпио, но едва ли её общество можно было назвать приятным, а общение с ней — придающим сил, а не выжирающим их.

И вот, когда он уже собирался наконец отчаяться, в его приёмной появился забрак, одетый, как помесь вольного торговца со странствующим рыцарем, и вопросил:
— Скажите пожалуйста, а где можно найти вашего ведущего аналитика?
И, в ответ на ярко проступившее тремейново недоумение, пояснил:
— Понимаете, у меня готовится экспедиция на Атоллон. Это спорная территория с неясным статусом, мне нужны данные постов перехвата, службы безопасности, резидентуры — вот это всё. Но мне говорят, что ведущий аналитик не в форме, а больше никто не может справиться с задачей.

Только теперь удалось заметить, что к поясу, явно купленному на фатма-экспресс[1], был привешен световой меч. Клоун этот, следовательно, был ситом. 
— Если вам угодно, милорд, вы, конечно, можете с ней встретиться, но она действительно не в форме, — скрипнул зубами Тремейн.
«Если точнее, она умирает».
— Я не сомневаюсь, — кивнул сит. — Именно поэтому она мне нужна. Когда подобные люди болеют, страдает вся Империя. Стыд и позор, конечно, что должно было до меня дойти, чтоб хоть кто-то зашевелился...
— Её лечат лучшие врачи, милорд, — с трудом удержал ровно-вежливый тон Тремейн. — Однако, к сожалению, болезнь слишком тяжела. А новое поколение сейчас проходит подготовку и вскоре встанет в строй, — «я надеюсь».
Он поймал себя на том, что пытается заболтать этого типа, не пустить его к Шаре. Когда он успел привыкнуть, что все ситы — враги?
— У ваших врачей нет того, что есть у меня. А теперь последний раз: где там ваша аналитик?

Через час пролежавшая последний месяц пластом Шара была способна ходить и говорить, а сит до полусмерти перепугал их обоих, представившись Дарт Ноксом из Тёмного Совета и потребовав отправить Шару на свой корабль.
Через три дня сит вернул её из каких-то неведомых гребеней окончательно здоровой — не считая лёгкой слабости и общей усталости от долгой болезни. На все расспросы, что и как произошло, она только растерянно качала головой и повторяла, что она не эксперт в данной области. «Меня лечили. И вылечили», - и всё, больше ничего.
Пожалуй, это молчание и потрясло Тремейна больше всего - раньше у ведущего аналитика разведки всегда находилось и рассказ, что произошло, и подробное объяснение, как.

Когда ещё через неделю он вдруг осчастливил Тремейна фактом их очень дальнего родства и предложил дальнейшее сотрудничество — «ведь не чужие же друг другу» — возражать Тремейн счёл неразумным.

И неблагодарным.

<center>* * *</center>
Двадцать лет назад...
С тех пор организация находилась в умелых руках Шары и под негласным покровительством Нокса, который, конечно, ничего не желал понимать в политике, но своих подопечных от своих коллег защищал исправно. Позже, следуя указаниям Шары, он вообще пристроил разведку под крыло Дарта Мортиса — одного из самых адекватных ситов в Совете и в целом одного из наиболее дельно мыслящих людей Империи. Министр безопасности скрежетал зубами, но молчал — а потом и вовсе исчез куда-то. По слухам, отправился на тот свет, не пережив очередного акта алдераанской забастовки против кого-то поумнее его обычных противников. Что там! Даже Скорпио перестала быть проблемой, когда Нокс в рамках эксперимента перенёс в её тело душу своей покойной учительницы. Ну, то есть как... перестала быть <i>его</i> проблемой.
С тех пор прошло двадцать лет покоя. Двадцать лет продуктивной, ровной, пусть подчас и опасной работы.
Пришла пора платить по счетам. Пора доказать, что за эти двадцать лет они не утратили свою хватку, не зажирели, не обленились.