Потомки лорда Каллига

Размер шрифта: - +

Глава шестая: Лицом к лицу лица не увидать

— О чём задумался, Каллиг?
— А? — Реут как-то немного сонно сморгнул глазами, обернулся. — А. Изакс. Здравствуй.
— Если бы я был твоим врагом во плоти, — укоризненно заметил ему дух, — вероятно, ты был бы уже мёртв.
— Ну... наверное, это было бы забавно?
Его мысли всё ещё были далеко; требовалось время, чтобы призвать их назад.
— Забавно? Хм, странный ракурс, — Реут тихо улыбнулся, живо на этих словах представив, как дух недовольно встопорщил седые усы. — И что же забавного ты находишь в этой возможности?
— Ну вот сам посуди. Я сейчас мыслями весь в будущем. Планы, мечты, сомнения — так? И вдруг меня бы убили. И всё это мигом исчезло бы, как дым на ветру — будто и не бывало. Да я бы помер ещё раз подряд, со смеху над самим собой!

Неодобрение Изакса стало почти физически ощутимым:
— Я бы назвал это скорее трагедией, — сухо сказал он.
— А трагедии иногда бывают ужасно смешными. Нет, даже так: а хорошие трагедии и обязаны быть смешными. Я вот смотрел "Эмнета"[1] — ухохатывался.
— Над "Эмнетом"?! Это похоже на кощунство.
«Странно, — ответил про себя Реут. — Откуда ему знать эту пьесу? Или ситская классика уже добралась и до его дивных гребеней, где нет даже голонета?»
— Не знаю, там полно уморительных диалогов. Юмор, конечно, больше чёрный — но от того не менее добротный. И потом, разве это не жизнь?
Изакс помолчал — видимо, обдумывал. Анализировал. Потом убеждённо заявил:

— Жизнь, да. Но это неправильно. Должна быть или трагедия, или уж комедия.
Реут сердечно рассмеялся.
— Изакс, так не бывает! Вон, тридцать лет назад умерла тогдашняя канцлер и Республика оказалась открыта для удара наших войск. Трагедия? Ну, для них?
— Положим.
— А теперь добавь одну деталь: республиканцы ужасно радовались её смерти. По всем федеральным каналам крутили ту идиотскую песенку из мюзикла про Кель-Дрому... а, да, ты ж не местный. Там есть дебильный до восхитительности момент, когда весь Ондерон пускается в бешеный пляс по случаю гибели злой королевы. Под песенку «Трень, брень! Ведьмы нет, ведьмы больше нет!».
— Трагическая ирония? — предложил свою версию Изакс.
— Но ирония же!
Изакс развёл руками — мол, так и быть, считай себя правым. Длинные полы рукавов клоками тумана мазнули по воздуху.

— К слову, — с грацией тарисского раклёныша перевёл он тему. — А что, собственно, за мюзикл? Столь же прекрасен, как то творение сумрачного гения, что мы обсуждали давеча?
— О, нет. До "Нерассказанной"[2] ему далеко. То кислота для взрослых, а это — всё-таки для детей. Так, рыцарь Кель-Дрома с сияющим мечом прилетает на Ондерон, убивает ведьму, женит принцессу и принца и все танцуют. 
— А как же кунический ужас?
— А зачем он детям Республики? — вопросом на вопрос ответил Реут.
— Детям не нужно прошлое?
— Они считают, не нужно. По крайней мере, настоящее прошлое. То, которое нужно — они им выдумывают сами. Как, впрочем, и взрослым. Каждой аудитории — своё, всё строго в соответствии с маркетинговыми исследованиями...

***

Изакс появился в его жизни довольно давно — вскоре после Литейной, когда они копали лотальский первый храм. 
Просто вышел из-за колонны и заговорил — в своей обычной неспешной, несколько снисходительно царственной манере владыки Хароуна, инкогнито странствующего среди подданных. 
Он и был, собственно, владыкой — где-то в далёких гребенях на границе с землями лишенцев[3]. Это выяснилось, когда совершенно очарованный им как собеседником Реут предложил духу остаться у него в гостях. Тот только засмеялся, странно и невесело.
— Может быть, — наконец ответил он. — Может быть, однажды. Но не сейчас. Сейчас мне и дома хорошо.

Там у него была довольно процветающая страна и вроде бы неплохая семья, но Изакс всё равно скучал и поэтому, оставив тело вместо чучела на троне, духом странствовал по просторам Галактики. Вот и на Лотал заглянул, увидел интересного ему забрака и решил заговорить. Сомневаться в том, что интересный забрак ответит взаимностью ему и в голову не пришло. Других бы подобная святая бесцеремонность бесила; но Реут сам был из таковских.

Собеседником он был потрясающим: ироничным, глубоко мыслящим, невероятно много знающим. Правда, подчас по-детски эгоистичным и упрямым, подчас по-подростковому склонный к крайностям — но всё это были мелочи в сравнении с общим удовольствием от, например, совместного просмотра всякого псевдоисторического голо-шлака или долгих бесед о тайнах и опасностях древних гробниц. И всё же, Реут не назвал бы его своим другом  — Изакс всегда был для этого слишком далеко, слишком в себе.
За эти годы он, вдобавок, серьёзно сдал: некогда рыжие волосы совсем поседели, шуток стало меньше, а бесед о смерти и увядании — много больше. Короток, короток век человеческий...

***

— Вот скажи, Каллиг, а что бы ты сделал, если бы у тебя был выбор: умереть самому или убить всех? — вдруг спросил Изакс.
— Откуда я знаю? Я никогда перед таким выбором не вставал. Хотя надо уточнить: а насколько всех?
— Сложный вопрос, — хмыкнул тот в усы. — На таких рассыпаются все философские построения, а?
— Не все, только дурные. Приличные без труда выдерживают испытание жизнью, к слову о трагедии и комедии.
— А если бы вдруг сгинула вся Галактика, ты и тогда нашёл бы в этом что-нибудь смешное, Каллиг?
Сказано было неожиданно резко, словно настоящая прямая угроза, и по позвоночнику пробежал непрошеный холодок: Изакс не знает, или не осознаёт, а ведь она может сбыться. Галактика может сгинуть в пасти вечно голодного чудища. И всё же...



Алсет Виссон

Отредактировано: 21.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться