Потомки лорда Каллига

Глава четырнадцатая: Эхо былого

Души вниз по реке в море уплывут -

Наши смех и печаль в море заберут.

Когда-то — тогда, когда сочиняли это похоронное песнопение — на Коррибане были моря, реки, цветущие сады и плодородные поля. Теперь, после Катастрофы, здесь только красные пески, развалины домов и гробницы, тысячи гробниц. Живым больше не место на Коррибане, и всё же они упрямо пытаются вернуться в дом своих предков.

В горе ты не ищи, не найдёшь ответ -

В море реки текут, реки дней и лет...

Ровная процессия плакальщиц и плакальщиков — в белом, у каждой на голове чёрно-белый плат, закрывающий волосы — неспешно семенит за гробом, мерно ударяя себя в грудь с вскрикивая обрядовое "Ай-яй!" после каждого бейта песни. Качается высоко над толпой чёрно-золотой паланкин, последнее ложе лорда. Кого же это хоронят?

Что же делать живым, если не грустить?

Может ли человек мёртвых отпустить?

Риан сам не знал, зачем он идёт следом за процессией, почему так привычно присоединяется к хору, кто, наконец, тот лорд, чей паланкин мерно покачивается, неспешно продвигаясь по каменистой дороге к гробнице. Кажется, его вовсе не должно было здесь быть, он должен был быть... где-то ещё?

Только эхо страстей ярко, как звезда

Сколько лет не пройди, светит сквозь года.

Бой барабанов и плач скрипок стал почти невыносим — значит, приближалась гробница. Знакомые очертания, знакомая мозаика над бесконечными уходящими вниз ступенями, но Риан всё равно не мог вспомнить, что это, и только приговаривал речитативом вместе с другими:

Реки наших страстей — глубже всех морей,

Эхо наших страстей — ярких солнц сильней.

И имя, шёпотом и в голос, снова и снова, под рокот барабанов, само как барабанный бой: «Ангаррад, Ангаррад, Ангаррад...»

Имя его матери.

* * *

«Чушь!» — Риан резко взмахнул рукой, отгоняя видение, неловко пошатнулся и грохнулся на чёрный камень калефских катакомб. Ну да, Чорхан его предупреждал, что будут «всякие сверхъестественные ловушки и испытания». Правда, такого он всё-таки не обещал. Он просто возник над панелью голофона, как будто так и надо — чуть постаревший, немного потрёпанный, но как всегда стильный и принаряженный.

— Чор... — начал Риан было, удивлённый, но приятель загадочно улыбнулся и приложил палец к губам:

— Теперь меня называют Око Икс, — сказал он.

— Какое-то совсем спец... спецподразделение, да? Здорово! Я думал, они избавились от тебя.

Чорхан пропал двадцать с лишним лет назад после того задания на территории Лишенцев, и Риан был уверен, что пропал тот навсегда где-нибудь, где гниют неблагонадёжные агенты или вовсе на том свете.

— Возможно, ты забыл, — снова хитрая улыбка, — но ты, Риан, сейчас работаешь на нашего врага и, более того, являешься предателем Империи, за чью голову назначена награда. Ты точно уверен, что можешь ожидать от меня ответа?..

Всю радость встречи вышибло, словно ударом под дых.

— Прости, Око Икс. Ты здесь, чтобы огласить мой приговор, да? Учти, я буду сражаться.

— О, нет. Это было бы так неприятно — оглашать тебе приговор, дружище. Нет, я здесь, чтобы предложить... сделку. Союз. Что ты знаешь о Радживари?

— А что должен знать?

— Значит, практически ничего. Плохо. Но я могу передать нашу информацию тебе на деку, если ты согласишься избавить этот прекрасный мир от его беспокойного духа.

— Изгнание злых духов? Внезапно. И в чём здесь интерес Империи?

— А это второй пункт сделки: один из наших агентов сейчас в руках Радживари. Ты не тронешь его. Взамен, повторюсь, ты получишь всю информацию, необходимую для борьбы с первопадшим.

— Но почему именно я, Чор... Око Икс?

— Две причины, Риан. Первая — ты мой старый знакомец, и я надеюсь, помощь нашему человеку будет выкупом хотя бы за часть твоей глупой головы. А вторая — Радживари жаждет твоего тела, и не то чтобы это было нечто сексуальное. Похоже, духовная жизнь ему несколько наскучила, видишь ли.

— Поэтому, как лицо заинтересованное, я не откажусь от вашего предложения? И вправду, можно уйти из Империи, но не от Имперской Разведки, — вздохнул он.

— Теперь мы называемся Ситской Безопасностью. Мило, не так ли? Данные пошли. И будь осторожен: похоже, он заготовил немало всяческих сверхъестественных ловушек и испытаний.

Ещё на деке было предупреждение: не обманываться и не выдать себя. Лабиринт Радживари показывает каждому собственную грёзу, но сам Радживари знает лишь то, что ему открыла сама жертва, будь то словами или яркими мыслями. Поэтому Риан очень старался не думать, забыть о похоронах матери, забыть о только что увиденном и сосредоточиться на легенде, на простой и очевидной для него и неочевидной для древнего духа легенде.

«Я — Квинт Штейнбах[1]», — повторял он про себя, как спасительную мантру. Повторял, пока почти не поверил в это.

* * *

Новая грёза накатила волной, подхватила его, вынесла из толпы навстречу высокой красавице с алой кожей и коротко стрижеными волосами, подёрнутыми золотой краской. Он чуть не упал, запутавшись в полах широких детских одежд, но красавица решительно подхватила его на руки и усадила себе на плечо.

— Это мой брат! — крикнула она возмутившейся было толпе. — Мой брат!

И Риан понял, что перед ним Брона, Брона Златоглазка. Его старшая сестра, единственный воин в их семье. Он уже и забыл, как она выглядела... А Брона решительным шагом шла по красной дорожке навстречу Малгусу — ещё нестарому, ещё неизуродованному Малгусу, державшему в руках золотой венок, заслуженную награду героине битвы за Бегерен.