Потомок древних королей

ГЛАВА 35

Мне нужно было решиться и решить, когда уходить с болот. Но решиться я как раз и не могла. Прошло лето, осень, зима. Привычно прошли, знакомо. Я обжилась здесь, домом родным ощущала это место – надежное, безопасное.

Детям на днях должно было исполниться по два года. Они уже носились по всему острову, а однажды я увидела, как Мир, мокрый и счастливый, слазит с такого же грязного и вонючего маруссика – тот его возил на себе по болоту – Дед разрешил. Дети уже разговаривали, вполне понятно выдавая то, что пришло им в голову. Только вот дело в том, что приходило им в голову не всегда понятное. И правда - нужно было что-то решать, а то, кроме, как гадюк за хвосты таскать и в болоте купаться, ничему путному и не научатся.

Весна потихоньку вступала в свои права. Я сняла с себя теплое, разгуливала только в свободных штанах да рубахе навыпуск. Детворе за зиму пошили такую же одежду, и они носились босиком по теплой уже земле, шелковой травке, прихрамывая, когда еще нежная детская ступня чувствовала сосновые иголки.

Зарянка любила птичек. Слушала часами, подпевала. Те слетались отовсюду, загадили траву за домом, где любили собираться. Я кривилась, отмывала на ночь детские ножки и терпела – песни были красивые, только не понятно о чем. Дед много времени проводил с Миром. Ходили вместе, смотрели деревья, воду, учил обоих детей не сверкать зря глазами, сдерживать себя. Что-то рассказывал им.

Я тоже по вечерам долго сидела с ними, вспоминала сказки, которые мне бабушка рассказывала на ночь. Там всплывало иногда слово «отец» или «батя». Объясняла, как могла, кто это и почему мы такого у себя не имеем. Что так получилось, что далеко он и про нас не знает. Что мы его найдем, и будет тогда и у нас все, как в сказке.

Тем утром Дед позвал меня поговорить. Дети ускакали куда-то под присмотром Марочки.

- Там это… кажись, твой бывший тебя нашел, – огорошил он меня новостью, – я вчера не стал говорить, думал – поорет-поорет да и уйдет восвояси. А он на берегу обосновался. Посидит-посидит, да снова в ор… Похоже, что точно знает про тебя. Так что – решай. Притопить его по-тихому, или выйдешь, спросишь чего приперся? А то шуму от него много… Если что, то вот оно – то, чего ты и ждала. Может, это тебя подтолкнет, что-то уже нужно решать. Шустрые малые не по годам. Им бы таких дедов, как я, да еще пару-тройку. А то и бабок тоже.

- А-а откуда ты знаешь, что…

- Не мямли! Звал он тебя, по имени. Значит – за тобой. Пойдем, глянем. Или сюда его притащить? Я его на марусса посажу и привезу. Если от страха не обгадится…

- Не обгадится. Не надейся. Этот не такой. А что ему нужно, я знаю. Дети ему нужны, наследники, я же рассказывала. Давай его сюда. Если не договоримся, то просто обратно отвезешь. А потом уже будем думать, что дальше делать.

Пока сидела и ждала, сердце заходилось, обмирало. В голову лезло всякое, ночи наши, то, как говорил, что любит меня. А сейчас разлюбил. И это мне не показали, мою воду обмануть нельзя. Так и было. А с другой стороны – сама ушла… чего ждала? И зачем он здесь, если у него есть другая? Ведь не для того же, чтобы отобрать у меня детей?

Его принес на спине самый страшный из маруссов. И самый вонючий от старости. Довольный Дед чесал по своему болоту пешком. Видел его Влад таким, что страшнее и нет ничего. Таким, как все люди видят, кроме молодок.

Увидел меня, взгляд уже не отводил. А я вспомнила, что даже не переоделась, забыла за своими переживаниями. Так и встречала в штанах и свободной рубахе. Косы свободно падали по спине, я не убирала их больше.

Ступил на берег, выдохнул: - Даринка, Дарочка, живая… Медленно подходил, всматриваясь в мое лицо, обежал взглядом всю. Я не изменилась, только грудь, растянутая молоком, слегка увеличилась, да так и осталась – чуть осела, налившись.

- Даринка, прости меня. Прости, не живу я с тех пор. - Оглядел свою измазанную грязью одежду, опустил протянутые ко мне испачканные руки, замер, не доходя.

Насторожено глядела на него, ждала. Что еще скажет?

- Скажи что-нибудь, хоть голос подай. Ты простишь меня когда-нибудь? Что мне сделать, чтобы вернулась? Чтобы простила?

- Ты женат? – Спросила хрипловато, откашлялась. Он ответил удивленно: - Женат. На тебе. Почему ты спрашиваешь, что случилось, ты забыла? Обеспамятела?

- Нет, с памятью у меня все в порядке. Не переживай. Так зачем ты здесь?

Смотрел на меня, обводил взглядом дом, страшенного для него Деда, стадо маруссов, высунувшихся из болотной жижи, граненую голову здоровенной змеи, с любопытством подсматривающей из-за дерева.

- Я нашел тебя, пришел за тобой.

- Долго искал...

- Дарина, тебе показали что-то? Мы же договорились, что верить не будем. Я всю страну облазил, у меня стража и тайная служба не спали. Только недавно в голову пришло, что затишье на Болотах может быть твоих рук делом. Но говорили, что мужик тут главный, вот и не уверен был. Я нашел тебя. Скажи, ты сможешь простить меня за то, что я сделал?

- А ты? Ты простить сможешь…? Я привыкла жить одна, Влад. Мне хорошо так, спокойно. Не нужно…

- Дарина-а, - простонал он, - на колени стану – прости. Я же не жил эти годы, я умирал медленно.

Я присмотрелась – вполне себе живой. Седины только сильно прибавилось, да морщинка между бровей глубже стала и эти складочки у рта… Я отвернулась. Как же хочется поверить, а не могу. И страх – что он пришел, чтобы отобрать их.

Вопль вырвал меня из моих размышлений. А потом смех - детский, заливистый. Из-за дома топал Мир, тащил в обеих руках по здоровенной гадюке, серой, с черным  зигзагом рисунка. Одна из гадюк уже привычно волоклась за малым, ожидая окончания пытки, а вот  вторая потерянно трепыхалась. Очевидно – новенькая. Зарянка тащила следом тоненькую, красивую, всю черненькую. К гадюке был примотан травой цветочек. Дочка первая увидела Влада, глаза коротко полыхнули синим: - Ты кто?



Тамара Шатохина

Отредактировано: 28.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться