Потомок древних королей

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 5

Шло время, близилась поздняя осень. Все травы были собраны, грядки убраны, сено заготовлено. Стали срываться затяжные осенние дожди. Щедро усыпали мокрую землю мертвые листья.

Мы потихоньку переходили на зимние работы – пряли, вязали, вышивали. Пели песни вечерами в два голоса. Готовили вкусности, на которые из-за летней занятости времени не хватало. Иногда ходили с бабушкой по вызовам, если люди просили о помощи. В один из таких походов она и простыла. Вроде и не первый раз кашляла и сопливила, жар поднимался, а только в этот раз она сильно расстроилась. Сидела над дежой подолгу, смотрела, вздыхала. Гадала, бросала и опять пробовала.

А потом в один из вечеров посадила меня на лавку возле своей постели и заговорила:

- Даринка, пора мне, видно, детка. Не помогает ничего, таю, как свечка. Слабость все сильнее. Видишь – еле ползаю до ведра. Дело не в лечении, ты же понимаешь... Так что будем готовиться. Позови мне поселкового Голову, пускай придет скорее. Я смотрела в воду, перед уходом много дано. Показали, наконец, мне… Милка родила девку, мамка твоя тоже за мужем. Хорошо у них все, только сильно далеко они. Если решишь уходить отсюда, оставь им весть - куда пойдешь. Смогут – найдут. Они богато живут, помогут, если что.

- Бабушка, так может, я к ним сразу и пойду? Что мне деда искать? Да и поможет ли он, может сам уже еле ходит? И нужно ли ему оно?

- Нельзя к ним. Не дойдешь ты, схапает кто-нибудь по дороге. Говорю же – далеко они и бабы там одни не ходят. Но вдруг мамка сама объявится - с месяц посиди на всякий случай и довольно. Как раз санный путь станет. Тогда собирайся и в большой город езжай.

Вот со следующей стражей и езжай, они довезут, не посмеют обидеть. Там, в столице, найдешь травницу – живет возле северных ворот. Зовут Кристя. Моложе меня намного, должна быть жива. Она отведет к деду.

А лучше сходи на посиделки да выбери себе мужа. Есть и у нас хорошие парни. Мне Хадар понравился, как приходил за себя просить. Не лови журавля в небе. Я, казалось, поймала – пара истинная, а оно и не вышло. Главное, чтоб человек хороший был, а уж любить тебя точно будет - славная ты.

- А я? Если я его не люблю?

- Потом полюбишь. Оно и по любви редко когда сложится. Вот и мамка твоя любила и что? И я… Не ищи, не бывает, чтоб все хорошо и сразу. Выбери умом, так чаще складывается. Детки пойдут, полюбишь их, а с ними и отца их тоже. Присмотрись к Хадару, красивый же и добрый парень. Работящий и из хорошей семьи. Вдруг и полюбится?

- Хромой который?

- В детстве телегой ножку придавило, еле спасла я ногу ему. Он и не хромает почти. Видно только, если присмотреться. Зато горя знать за ним не будешь. Обещай, что хоть проводить дашь разок себя до дому, а, дите?

- Пусть проводит. Ты не спеши, бабушка, уходить. Посмотрю на него, поговорим, потом с тобой посоветуюсь. Может, и за мужа отдашь меня сама.

Хотелось плакать, жаль ее было невыносимо. Она же из-за меня и после смерти покоя знать не будет... Сейчас я пообещала бы все на свете, чтобы успокоить ее хоть немного. Страшно остаться одной, но это потом будет, а сейчас жалость к ней ела душу.

Побежала со светляками в поселок, привела Голову. Они долго говорили с бабушкой, отослав меня на двор. Пошла в хлев к корове. Она лежа жевала сено, а я плакала у нее под теплым боком. Почти уснула уже, так растормошил Голова. Потом он ушел, а я поплелась в избу. Бабушка спала, я поцеловала ее в морщинистую щеку и укрыла теплее. Легла рядом, чтоб слышать, если что понадобится. И проспала все…

Она пожалела меня и тут. Не дала смотреть, как будет умирать. Тихо отошла во сне, а я спала и не знала. Проснулась от того, что что-то теплое укутало, как в одеяло из пушистых одуванчиков, пощекотало в груди. Бабушка держала меня за руку, рука была родной и теплой и я уснула опять, только успев заметить, как вода льется потоками по оконному стеклу – опять дождь... холодный, осенний.

А утром проснулась и сразу поняла, что осиротела. Она все так же лежала на бочку, подперев щеку, и улыбалась во сне. Родная ладонь в моей руке уже остыла. Я долго лежала, прижав ее руку к своей груди. Не хотелось ничего делать, куда-то идти, вставать. Голова кружилась, и я сама не поняла, как снова провалилась в сон.

Снилось непонятное: я иду по улице большого города. Откуда узнала, что большой? Мостовая из камня, большие дома, почти дворцы по бокам мостовой. Люди чужие и незнакомые. Красивые и нарядные женщины в открытых повозках. А я иду и иду себе. Подхожу к одному из домов и вхожу внутрь. Там полумрак и белый камень на полу. Смотрю вокруг и знаю – не ждут меня тут и не рады мне.

Потом я уже не там - еду на коне зимой, сидя перед всадником, доверчиво откинувшись ему на грудь. Он придерживает меня, кутает бережно от холода, ласково уговаривает поспать немного, отдохнуть. Мне хорошо и спокойно с ним, чувствую его сильным и надежным, а себя – птичкой малой в уютном гнездышке.

Дальше – седой могучий старик с синими-синими глазами плачет в роскошной комнате, склонившись головой на руки, сложенные на столе. Рыдает тяжко и страшно, содрогаясь всем своим телом.

Потом – мужчина, молодой и привлекательный, в военной справе, отчаянно говорит мне что-то, с мукой глядя в глаза. Я отворачиваюсь от него, на губах кривая улыбка. Не хочу слышать. Я не жалею о том, что не случилось, а могло, если бы не обида.

Потом – кровь, много горячей крови на снегу. Ее железный запах я чувствую, он забивает ноздри, преследует и мучает. Я устала до отупения, до страшного отчаянья и сил нет совсем. Но, кроме страха смерти, грозно поднимается в душе и тяжело  ворочается что-то большое и еще более страшное…

Потом – маленькие девочка и мальчик бегут ко мне, а я опускаюсь на колени перед ними, обнимаю обоих. Меня кто-то поднимает, бережно поддерживая со спины. Дети льнут к коленям. Я хочу оглянуться, но меня держат крепко, тесно обняв и уткнувшись носом мне в шею. Счастье… огромное, немыслимое счастье переполняет меня. Такого и не бывает, наверное.



Тамара Шатохина

Отредактировано: 28.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться