Потомок древних королей

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 8

До ближайшего города ехали сутки. Ночевали в телеге, укрывшись от дождя и ветра большой накидкой. Женщины ехали на большое торжище - закупаться к свадьбе. Так что я всю дорогу слушала щебетанье счастливой невесты. Сама больше молчала, сказала только, что еду к тетке, осиротев после смерти бабушки.

За то, что довезли меня, заплатила полновесным серебром – щедро. Они были хорошими людьми, а еще, когда я уходить стала, старшая женщина сказала, что искали меня. Остановили их на дороге парни молодые, спрашивали про красивую чернявую девушку. Просил один из них сказать мне, если увидят, что любит и ждать будет, пока прощу и вернусь. И чтобы верила, что не хотел обидеть. Но она мне сразу не сказала, дала успокоиться, заплаканная я была и замкнутая, слушать бы не стала. А теперь, когда на холодную голову обдумаю все и вдруг захочу вернуться, то могу с ними же. Они одним днем в город, вечером выедут обратно, довезут без платы.

Простить, значит? Сам понимал и знал свою вину. Что не рассказал про Званку, что допустил этим тот скандал на людях, что, не разорвав помолвку, появился в поселке со мной за руку. Понимал же, что нельзя так, что плохо обо мне подумают. Или и не собирался рвать с ней? Зачем тогда искал сейчас?

Я молча ушла. Перед глазами стоял тот мой сон или видение в ночь смерти бабушки – я в большом городе и потом много плохого, а в самом конце – хорошее. Значит, нужно все это пройти. А Званке я дорогу переходить не буду. Представила, если бы мне перед свадьбой такое случилось - сама бы разлучницу ненавидела. Что-то же было у них, точно было, а тут я. Он сам говорил, что почти забыл меня.

А еще я красивее ее, много красивее. И бедными ведуньи никогда не были. Так что и невеста я выгодная. Сейчас в платке у меня завернуто сорок семь полновесных золотых монет и горсть серебра. За эти деньги я могла построить хороший дом в нашем поселке. Всю жизнь семья собирала, а досталось мне одной. Уже сейчас я могла прожить сама. Купить небольшой домик в пригороде столицы и зарабатывать, как травница. Пусть немного, пока не освоюсь, но то, что есть у меня в запасе, даст время обустроиться и выжить первое время на новом месте.

До столицы добиралась со следующим обозом, также присмотрев женщин с сопровождением. Договорилась об оплате. Многого от меня не ждали – одетая в простую бекешку да не новые сапоги, в теплом платке по самые брови, с бледным лицом, опухшими от слез глазами и пересохшими на холоде губами, я не выглядела ни богатой, ни красивой. Косы уложила, как замужняя женщина, чтобы никто и подумать не мог, что жениха себе ищу.

Молчала всю дорогу - думала. Я не оставила записки для родных, если смогут искать меня. А бабушка велела еще месяц жить на месте и ждать. Она просто так не просила бы. Я виновата перед ней, кто ж знал… Но теперь пойду к ее старой подруге, как она велела, узнаю про семью деда. Он сам был из столицы, его родные жили там давно. И где дом их стоял, бабушка рассказала. Может, кто знает – где дед? Или сам живет там… посмотрю. Его звали Юрас, Юрас Стагмисов. И был он воином и ведуном. Служил при войске. Сейчас-то понятно, что старый и не на службе, но знать и помнить его должны были.

Через два дня с ночью уже пила травяной чай у бабушкиной подруги. Нашла ее легко и быстро. И признала она меня сразу – деда знала. Дала вымыться после дороги, дождалась, пока я сушила волосы и обустраивалась в маленькой комнатке. Когда я вышла, она уже ждала меня, сидя за столом и подперев щеку рукой. Крепкая, приземистая женщина в летах, приятная лицом и речью.

Налила себе и мне по чарке сладкой ягодной наливки – с устатку, с тяжелой холодной дороги. Мы выпили, не спеша поели. От крепкой наливки ослабели ноги и руки, а голова только светлее стала. Я рассказала все про себя – бабушка ей доверяла и мне велела довериться. Как про бабушку сказала, она всплакнула. А когда успокоилась, сказала невесело:

- Ты знаешь, детка, старые люди не о покойниках больше плачут, а о том, что и сами скоро уйдут. А о них что ж плакать? У них все уже устроено, ясно все, а нам только предстоит. И вопрос еще - как…? Так что о себе я плачу – пожить еще хочется.

Про тебя скажу, что зря ты ушла, нельзя так. Твоя бабка тоже вон подолом махнула, а что там было - и не разобралась. А ее Юрас один всю жизнь прожил, годами таскался по всей стране, искал ее. Потом в службу ударился. Бабы водились, но это от отчаяния и одиночества. Ни одну своей так и не назвал и детей не нажил. Знаю, что двух парней воспитал – сирот чужих. Здесь живет, пойдем к нему завтра, отведу я тебя.

Чую, что и с тобой так же – выслушать нужно было, а не бежать. Глупо поступила, по-детски. Вернись, детка. Как будто дом продать хочешь, а не к нему. Выслушаешь его, а потом уже и решай. Это будет умно, ты уверена будешь, что поступаешь верно.

Звучало это разумно, но сейчас решать ничего не хотелось. Увижусь с дедом – потом.

 



Тамара Шатохина

Отредактировано: 28.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться