Повесть о Чайке и Сороке

Глава V – Недруг из прошлого

Давно прошёл час заката, и тёмно-синее небо чернело на глазах. Медок облизнулся, широко зевнул.

— Не хочешь ли ты спать, княже? — спросил он. — А то поздновато стало, и то, что я дальше расскажу, всякий сон от тебя отгонит.

Но Финист лишь покачал головой.

— Ты продолжай. Я целыми днями то и делаю, что сплю. Вот и ночью потом мне глазу не сомкнуть. А так, может, ты меня своей историей убаюкаешь наконец.

Чародей дёрнул усом в насмешке. В комнате стемнело, но огню хватало угля, чтобы не потухнуть. Тёплый, оранжевый свет разливался вокруг камина, и густые тени чуть дрожали на стенах. Казалось, весь дворец погрузился в сон – настолько тихо было. Но если бы князь позвенел колокольчиком или просто прикрикнул, то верные слуги, дежурившие у его дверей, вошли бы в комнату выполнить любой его приказ. Князю звать никого не хотелось: пускай все думают, что он заснул, и лишний раз не тревожат, пока кот историю свою продолжает.

Медок потянулся спинкой, взбил лапками под собой одеяло помягче и, вновь разлёгшись, заговорил.

Дел Сороке предстояло куча, ведь дом остался полностью на нём. Нужно было снова натаскать воды, одежду постирать и вновь в доме прибраться. Хотя бы о еде он не заботился – тётушка Альгиз обещала его кормить, если, конечно, он сам будет к ним приходить. Однако больше всего ему хотелось доспать. Разговор с отцом, стычка со старостой и ночной ритуал все соки из него выжали, поэтому он едва плёлся к дому. Ещё и книгу бывшей тут раньше колдуньи снова искать предстояло…

Но стоило перешагнуть порог, закрыть входную дверь за собой и выдохнуть в пустом доме, как та самая книга ударила его по голове. Айкнув, мальчишка потёр рыжую макушку, а книга странным образом уже лежала на полочке среди склянок. Сорока не сдержал улыбки.

— Я всегда знал, что ты меня прикроешь, Лохмач — сказал он вслух. — Спасибо тебе.

Но самого домового видно не было. Мальчишка тут же забрал книгу и пошёл спрятать её поукромней, куда отец даже не додумался бы заглянуть. В его комнате часто поскрипывала одна половица. Дом очень старый, так что немудрено почему, но это могло сыграть ему на руку. Он расковырял небольшую щёлочку и поднял дощечку. Спрятав книгу в новый тайничок, он придавил половицу, чтобы она ровненько встала с другими и не бросалась в глаза. Теперь книгу было не так легко ему самому достать, но и отец не сразу сообразил бы посмотреть под полом.

Удостоверившись, что новый тайник надёжный, Сорока завалился на кровать. Была только середина дня, всю работу он мог выполнить и немного позже, поэтому мальчишка позволил себе расслабиться, закрыть отяжелевшие веки. Но только он погрузился в дремоту, как невидимая рука дёрнула его за копну волос. Сорока тут же замахнулся рукой, но никого не поймал, а лишь ударил себя по лбу. Мальчишка понял, что надоедливый домовой не даст ему уснуть, пока работа не будет сделана.

— Ладно-ладно! Твоя взяла, — проворчал он в пустоту и встал с кровати.

Выполнял работу он лениво, неспешно таскал вёдра, не обращая внимания на возобновившуюся суету в деревне. Пока он не видел, домовой ему помогал. То сметёт пыль с высоких полочек, то очистит от сора самые укромные углы дома. Когда приблизилось время ужина, Сорока закончил со всеми домашними делами, и пустой желудок дал о себе знать резкой болью и урчанием. Оставив лакомство для Лохмача в виде куска хлеба, мальчишка поспешил к Альгиз и успел как к раз к столу. Рыжий с жадностью уплетал еду, а лекарь всё больше ему подкладывала, чтобы мальчик лучше насытился. Закончив с пищей, Сорока вышел из дома вместе с Чайкой, так как солнце уже садилось, и они направились, как обычно, в лес.

Во время прогулки они беседовали, взбирались на деревья и играли в пятнашки. Силы вновь вернулись к Сороке, мальчишка заливался смехом вместе с другом. Когда ночь стала уже поздней, Чайка проводил его до дома, пожелал спокойной ночи и побежал к своему двору, откуда уже слышался возмущённый зов матушки и лай Шмеля. Без отца дома оказалось непривычно одиноко. Некому было зажечь свечи, так что было темно; никто впервые не копошился за рабочим столом, отчего становилось неуютно и слишком тихо. Мальчишка не стал задерживаться в главной комнате и прошёл в свою, освещая дорогу ещё горевшей свечой в фонаре. Как только он снял сапоги, усталость обрушилась на его плечи, и Сороке ничего не хотелось, кроме как спокойно заснуть. Он накрылся шкурой, под которой было приятно и тепло, ноги его наконец расслабились. Но странное чувство стало постепенно окутывать его. Словно бы что-то непоправимое приближалось. Мальчишка с досадой подумал, что он просто испугался ночевать одному, и попытался отогнать неприятные мысли. Он стал успокаиваться, погружаясь в сон.

За окнами тихо выли. Звук был едва различимый, но его хватило, чтобы Сорока сразу пробудился. Мальчишка лежал в постели, прислушивался к завываниям и не мог понять ветер ли это дует. Над головой скрипнули половицы: кто-то бродил по чердаку. Шаги наверху Сороку давно не пугали – он знал, что их виной всегда был домовой. Но тихие шорохи прозвучали и снаружи. Тело мальчишки напряглось, чувствовало некую угрозу. Он полагал, что, обладая связью с потусторонним, его чутьё должно было быть острым. Даже если бы это оказалось пустым страхом, себя обезопасить он был должен. Сорока вскочил с кровати и зажёг свечи по всему дому. Вой послышался громче, настойчиво резал слух и вызывал дрожь, ведь был похож на вой человеческий при рыданиях.  На чердаке беспокойно топали. Нутро мальчишки подсказывало ему укрыться, и он закрыл дверь на все замки, запер ставни окон и перекрыл их дощечками, чтобы ничто не отворило. Последним он запер окно в своей комнатушке и заслонил её кочергой. Усевшись на кровать, он стал ждать, когда можно будет вернуться ко сну.



Мара Карачун

Отредактировано: 21.07.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться