Поющие во Тьме

Глава 2. Герцогиня Вальмонда

Глава 2

Герцогиня Вальмонда

«Чтобы обуздать Отверженного, я прибегнул к методу, новому и удивительному. То было заклинание Клети, возведённое в тонких аспектах вокруг чудовища, названного мной Охотником. Усиленное собственной праной Отверженного, оно (заклинание) позволило разуму подопытного очиститься от смертельного яда, рождённого из Древа Безумия. Так был создан Клохкур Робкий – первый Покинутый на службе Хранителей Смерти»

Фернанд Элатский, «Мемуары»,

воспоминания о сотворении Клохкура

После похорон Эйвил Крезентальской в Тарагофе был объявлен восьмимесячный траур. Все праздники, включая осеннюю ярмарку, были отменены. В соборах постоянно шли молебны и отпевания супруги Ксенофа Арханского. Горожанам столицы запрещалось устраивать свадьбы, гулянки и прочие увеселительные мероприятия. Впрочем, никто особенно не жаловался. За те три года, что Эйвил была графиней Криниспана (с момента замужества с графом), горожане полюбили эту миловидную женщину, которая смягчала жёсткий характер Ксенофа, и не давала тому зверствовать в лучших традициях арханского рода. Именно она всегда противилась (пусть и бесполезно) увеличению налогов в Криниспане. Именно она накричала на деда своего мужа, Тизария Бешеного, когда тот велел внуку произвести массовое уничтожение повстанцев Зелёного Фронта, восставших против жестоких порядков в Криниспане. И вот теперь, когда душа Эйвил покинула бренную землю Саул Тай, народ пошёл оплакивать её, готовясь в душе к лютым расправам, которые могли посыпаться на графство в недалёком будущем.

На похоронах также присутствовал император Аркании Гайлорд Сильный. Эйвил приходилась ему двоюродной сестрой по материнской линии. В детстве они дружили и часто играли в свои незатейливые игры. Поэтому Гайлорд не смог проигнорировать случившееся в столице Криниспана.

Обряд Нарекания прошёл в тот же день, что и похороны Эйвил. Верховный Отец Шарака, Бога Мудрости, в тарагофском соборе опрыскал чадо Его Светлости святой водой, произнёс над ним молитву и нарёк младенца древним и весьма редким именем, звучавшим как Деймос. На сируанском наречии это слово означало «властелин».

Утром, на третий день после похорон, Ксеноф сидел мрачный в своём кабинете и предавался безрадостным мыслям. Смерть супруги подломила его внутренне, заставила графа почувствовать свою незначительность и слабость. Несмотря на репутацию жестокого правителя, Ксеноф искренне любил Эйвил. Он ценил в ней мужество, силу воли и, как ни странно, доброту. Ксеноф с горечью вспомнил о том, как ждали они этого ребёнка, как радовались его зачатию. И вот теперь забота о сыне целиком легла на его плечи.

На лице графа внезапно прорезалась глубокая морщина. В глазах сверкнул страх. Его мысли потекли по новому руслу, ещё более неприятному.

Покинутые оказались правы. В ту же роковую ночь, когда Эйвил скончалась, Ксеноф обнаружил на груди младенца родимое пятно бледно-красного цвета. Своими очертаниями оно напоминало дерево, со всеми его изгибами, чётко выделенной кроной и стволом. А ведь это было наиболее достоверным доказательством слов Агно. Каждый человек в Саул Тай знал эту примету, выдающую сущность Токра. Многочисленные легенды гласили, что Тёмные Боги, ещё до Смутных Времён Гарата, решили сломить род людской изнутри. Для этого с помощью древней магии они создали дьявольский шар и сбросили его с небес на землю. Шар разбился от удара, и осколки его разлетелись по миру. Они пронзили множество людей, которые с тех пор стали верными служителями Терфиады. Те же легенды гласили и то, что Светлые Боги помогли людям исцелиться от скверны. Однако осколки шара не удалось извлечь полностью из тел заражённых. С тех пор, время от времени, в роду людском рождаются младенцы, чьи души запятнаны Тьмой. Их называют Токра, они сильнее обычных людей, их сложно убить, а на груди каждого находится отпечаток Терфиады, по которому их легко опознать.

— Можно, господин?

Ксеноф вздрогнул, услышав этот мягкий вкрадчивый голос.

— А, это всего лишь ты, Фольтест! — вырвался вздох облегчения из груди графа. — Почему без стука? Ты же знаешь, я не люблю, когда меня беспокоят без предупреждения.

— Я стучал, милорд, — принялся оправдываться советник. — Просто вы настолько углубились в свои мысли, что не слышали. И всё же, прошу извинить меня за эту бесцеремонность.

— Ладно тебе, — отмахнулся граф, — садись и не мозоль глаза.

Советник уселся в предложенное ему кресло, затем внимательно посмотрел на своего хозяина и отметил в его облике некоторые перемены, свидетельствующие о глубоких переживаниях.

— Вы измучены, мой лорд. И вам надо поспать.

— Не строй из себя мою покойную матушку, мир праху её. Ты сам прекрасно знаешь, что я не могу нормально выспаться после всего случившегося.

— Вы имеете в виду смерть супруги, милорд?

— И это тоже. Но ещё больше меня мучает… — Ксеноф замолчал, стараясь подобрать слова.

— Деймос, ваш сын, — утвердительно кивнул Фольтест.

— Ты и сам видел знак на его груди. И ты слышал слова этого богомерзкого отродья, который предложил забрать моего сына. Право, я уже и не знаю, отказал бы я ему сегодня? Может будет лучше для всех, если я позволю Деймосу стать одним из проклятых демонов Токра. Что ты думаешь об этом?



Александр Воронич

Отредактировано: 26.09.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться