Поздний ребёнок

Размер шрифта: - +

Поздний ребёнок

Инна Комарова

Поздний ребёнок

Цель их жизни - добыча. Сущность жизни - добыча. Жизнь питается жизнью. Все живое в мире делится на тех, кто ест, и тех, кого едят. И закон этот говорил: ешь, или съедят тебя самого.

Философ Демосфен

Будни

День нефтяного магната – сэра Роберта Никколсона начался тривиально с утреннего туалета, чашечки кофе и …

– Сэр, ваша корреспонденция, – объявил дворецкий, стоя на пороге кабинета.

– Джейкоб, положите на стол, – послышались указания из гардеробной.

– Слушаюсь, сэр.

– Джейкоб, мне сегодня понадобятся документы с грифом «Секретно». Сходите в хранилище и принесите папку. Предстоит важная встреча перед выступлением в конгрессе.

Вас понял, сэр. Сию минуту.

– Вечером банкет в честь моего шестидесятилетия. Говорил Дороти, чтобы не затевала пиршеств, не послушалась. А теперь как всё успеть? Столько дел …

– Да, сэр, многовато для одного дня.

Дворецкий Джейкоб служил в особняке не одно десятилетие. На его глазах промелькнула вереница событий самых запоминающихся и второстепенных. Родились и выросли дочери хозяина. В доме появлялись новые лица. Банкеты, приёмы – обычные будни аристократов и людей большого достатка.

Непростые времена верный слуга переживал вместе с семьёй магната – старшее поколение приказало долго жить. Сэр Роберт, желая спасти горячо любимую мать, затратил немало средств, но, увы и ах! Кончина леди Камелии Никколсон была удручающей. Отец магната после потери супруги прожил всего четыре года, не переставая болеть. Ему не посчастливилось оправиться от удара и обрести душевный покой.

Дворецкий стал частью дома и семьи, правой рукой своего господина. Все об этом знали.

Английское аристократическое происхождение вынуждало сэра Роберта Никколсона следить за своим внешним видом. Воспитание заглушало остальные чувства. Лоск прослеживался даже в самых незначительных деталях.

Седовласый, ухоженный, респектабельный миллиардер, в очень элегантном костюме, мастерски сшитом опытным портным, встречал новый день. Белоснежная сорочка выделялась на фоне тёмно-синего пиджака, отороченного атласными лацканами. Планка в центре сорочки смотрелась выпукло и нарядно, благодаря небольшому жабо. Манжеты рукавов притягивали внимание необычными запонками, украшенными бриллиантами – в таком виде сэр Никколсон покидал свои апартаменты. В повседневной одежде могли присутствовать небольшие изменения, но общее впечатление оставалось внушительным.

На следующей неделе сэру Никколсону надлежало представить конгрессу неоспоримые факты, благодаря которым многим социальным группам населения пришлось бы туже затянуть пояса. Магнат категорически возражал против стирания границ между имущими и бедными. Он придерживался жёсткой позиции, заявляя, что чёткая граница в уровне жизни разделённых по социальному статусу классов в обществе, должна стать красноречивым показателем. По его настоятельным заявлениям, раз и навсегда требовалось прописать в законе:

«То, что позволено имущим – беднякам запрещено!», – переодеваясь, сэр Никколсон морально готовился к выступлению. В связи с потоком мысленных рассуждений несколько затянулся его утренний туалет.

– Пусть лучше львиную долю, выделяемую на социальные нужды, отдадут на новые перспективные военные проекты. Сколько можно позволять русским демонстрировать всему миру свои разработки? Достаточно взглянуть на их парады, чтобы понять – они готовятся к войне, – нервно произнёс магнат. Он никогда не понимал демократов. А тех, кто готов был на пустом месте разжечь войну – приветствовал, считая, что Америка в мировом сообществе во всём имеет право быть первой. Его даже не волновал тот факт, что радикально настроенные элементы общества этим успешно пользовались и извлекали для себя выгоду.

Семья

Отец Никколсона – титулованный учёный с мировым именем, приехал с семьёй в Америку из Англии по приглашению академии наук. Работа пришлась по душе – семья так и осталась в стране эмигрантов. Его сын, Роберт, с детства проявлял наклонности бизнесмена и по отцовским стопам не пошёл. Младшая дочь Уильяма Никколсона, Далила, унаследовала материнские способности и посвятила свои творческие изыскания изобразительному искусству. На ниве эпистолярного жанра она также преуспела, но позднее, в более зрелом возрасте.

А вот сам Роберт Никколсон, совершая махинации на валютном рынке, преуспел, сделав большой капитал, на вырученные деньги скупил по дешёвке все акции корпорации друга детства, оставив того без ничего: голым и босым, в придачу с долгами. Морально-нравственными тонкостями в отношениях с кем бы то ни было молодой человек не озадачивался. Азарт подогревал и возбуждал алчность, и титулованный наследник не заметил, как ступая по головам и трупам, сделал себе хорошую карьеру и нажил состояние. А совесть тем временем благополучно спала.

Единственное, в чём не проявилась его хватка и страсть к деньгам, так это в любви. Встретив свою будущую жену, нисколько не расстроился, что семья девушки не могла похвастаться роскошью и высоким положением в обществе. Влюбился и женился. В глубине души сэр Никколсон своей семьёй всегда гордился. И сестре помогал, спонсируя проекты и выставки. Но в деле проявлял стервозность и высшую степень безапелляционности. Его остановить никто не мог, когда на горизонте маячил большой куш, который Никколсон срывал, не подчиняясь никаким статьям закона.

Дома же он растворялся и становился совершенно другим человеком. Особенно выпукло это проявилось после рождения старшей дочери – Мегги. Её он обожал.



Инна Комарова

Отредактировано: 27.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться