Поздняя осень

Размер шрифта: - +

****

Спеша на встречу, девушка громко стучала каблуками и проклинала извилистую дорожку.

«И какого черта, сегодня так холодно?» - задавалась она вопросом.

Телефон начал безжалостно разрываться на дне сумки и поэтому она поспешила ответить.

- да я уже почти на месте. Черт бы побрал, этих бедных художников. Я даже не уверенна, что в Москве. – говорила в трубку девушка.

Поговорив еще около минуты, она отключила звонок и взглянула на дисплей.

Время 10.38 утра, дата 27 сентября.

Осень.

Девушка остановилась и осмотрелась.

А ведь действительно наступила осень и как она ее не заметила?

Асфальт укрывали желтые листья, а небо было наполнено слезами, которые вот-вот упадут на землю.

Еще одна осень.

Прошло уже два года.

Два года, как Ева навсегда покинула родную страну и вернулась в чужую.

Два года она не виделась и не общалась с Миркой, которая почему-то перестала считать Еву сестрой.

Два года, как Ева, вернувшись в Москву, собрала вещи и рассталась с Антоном.

И два года как она…

Это сложнее всего.

Сейчас Ева старается не оборачиваться и смотреть только вперед, потому что сейчас у нее все хорошо.

Но если обернуться.

То два года назад вернувшись из Варшавы, Ева умирала изо дня в день.

Она сразу все рассказала Антону и съехала на следующий же день.

Так как друзей в Москве у нее было не много, а после расставания с Антоном и вообще исчезли, единственный кто откликнулся на зов Евы, оказалась ее мать – Надин.

Не смотря на то, что они много лет не общались, и даже не виделись, она с радостью помогла дочери с жильем, и с тех пор они живут вместе.

И именно Надин, сумела привести Еву в чувство и вывести из депрессии.

И Ева наконец узнала истинную причину расставания ее родителей.

Дело было в Надин. Хоть Польша была ее родной странной, она в ней не прижилась. Едва ли она встала на ноги и была способна уехать, как встретила Яслава и почти сразу забеременела, ни о каком переезде речи быть не могло.

А душевное одиночество накапливалось, и в итоге перевалилось через край.

Она уехала, поступила эгоистично со своими детьми, но между тем сейчас Ева ее понимала, как никто.

И сейчас у Евы была жизнь, о которой она мечтала.

Она была независима, больше ничего не боялась, постоянно что-то меняла и это приносило ей удовольствие.

Благодаря рекомендациям Бланки, она легко устроилась в галерею современного искусства, где уже через полгода заняла пост заместителя директора и главного искусствоведа-оценщика.

Единственное что изменилось - она стала безразлична.

Ко всему.

Людям вокруг, мужчинам, искусству.

Она больше не спорила, никому ничего не доказывала, говорила как есть и плевать хотела на то, кто что подумает.

Даже сейчас поехав на окраину Москвы в Богом забытую мастерскую очередного недоделанного «Пикассо» Еве было плевать, что он рисует, как и чем. Она писала рецензию, оценивала, если он подходил по критериям - давала добро, если нет - отсеивала.

Сев на электричку до Москвы, Ева вздохнула и посмотрела в окно.

«Я вспоминаю о тебе каждую осень. А осень в моем сердце круглый год. В инее зимой, и в оттаявших весной деревьях, в летних холодных ночах и проливных дождях. Как только я перестаю это замечать, на календаре наступает настоящая осень, которая опять напоминает о тебе…» - думала про себя Ева, вновь и вновь замечая, что наступила осень.

И не смотря на то, что прошло уже 2 года, не смотря на то, что Ева позволяла себе встречаться с другими людьми с другими мужчинами, ей по-прежнему было больно.

«Сегодня я тебя забыла, а завтра вспомнила. Я могу забыть тебя на несколько дней, а потом увидеть безоблачное голубое небо, цвета твоих глаз и снова вспомнить. Наша память такова как бы упорно мы не забывали, сколько бы времени на это не ушло. Стоит лишь раз столкнуться с предметом воспоминания, как все годы упорного труда растворяются мы все вспоминанием.

Как-то в одной книге я вычитала хорошую фразу «…тут бы я тебя, конечно, вспомнила, если бы когда-нибудь забывала…»25

Вернувшись в галерею, девушка тут же загрузила себя работой, чтобы не думать о наступившей осени.

Работа это единственное, что давало Еве возможность забыть обо всем, благодаря неплохому заработку, она наконец начала собирать коллекцию картин Моне.

Пока у нее была лишь одна картина «Букет сирени», но она знала, что это не придел.

Сколько еще она соберет и зачем, девушка задумалась только сейчас, глядя на эту картину, которая висела недалеко от стола. В ней было столько нежности, умиротворенности и грация. Девушка наизусть знала эту картину, но в ней чего-то не доставала.

Из раздумий ее вырвал стук в дверь.

- Ева. – заглянула в кабинет Надя, одна из помощниц. – зал оформили. – сообщила она.

- иду. – сказал твердо Ева и выйдя, направилась в четвертый зал, самый большой в их галереи.

Еве повезло с художницей, которую она нашла случайно и чей концепт впечатлял.

Она была импрессионисткой, как и Клод Моне она рисовала и запечатлевала мелочи, крупицы необычного в обыденном.

Ее главной работой была «Ножевая рана», на которой была изображено обычное ранение в живот, но краски и штрихи, которые использовала художница передавали не только настроение картины, но и боль и даже предысторию. В этой ране была видна любовь. Раненый с любовью принимает смерть.

К каждой картине художница писала небольшие афоризмы или стихи, ниже под «Ножевой раной» было написано:

Боль теплая по жилам



Юлия Федотова

Отредактировано: 24.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: