Позывной "Мичман"

Размер шрифта: - +

Глава 5

                Он плавал в каком-то бульоне. Ему было хорошо, тепло и уютно. Вдруг появился яркий свет, и что-то стало его выталкивать наружу. Сразу же стало холодно. Что-то его стукнуло, и он закричал. Первый раз в своей жизни.

Над ним склонились два лица. Они улыбались. Один из людей, который был поменьше, протянул к нему руки и поднял. От него пахло едой. Мама!

Вот он учится плавать в море. Его держит отец. Он плюхает ногами и руками. Им обоим смешно. Отец смеётся густым басом.

Кругом люди в черном. Отец лежит и Женя понимает, что он уже никогда не встанет. Рядом плачет мать. Бабушка пытается его увести. Но он пытается дотянуться до отца и попытаться разбудить.

Вот они с Ленкой забежали под школьную лестницу. Их лица несмело приближаются, и он чувствует у себя на губах теплое дыхание одноклассницы…

Картинки начинают сменяться всё быстрее. Выпускной в школе. Первый секс. Училище, первый выход в море. Призывной пункт. Вручение мичманских погон. Крик командира БЧ-5: «Ты же дизель запорол напрочь!» Свадьба, море счастья. Сморщенное личико, выглядывающее из одеяла.

Всё в дыму. Языки пламени, вырывающиеся из приоткрытой двери. Рычажок на регенеративном патроне вниз и резкий выдох. А как жить то хочется!

Служба, проводы на пенсию, холостяцкая комната, бутылка водки на столе, помещение, покрытое белым кафелем. И вот он входит в иноземный корабль…

 

          Он опять плавает в тёплом растворе. Темнота. Вспышка. Над ним склонился огромный фасеточный глаз. «Ты меня видишь, дружок?» - раздаётся серия щелчков, но Петрович прекрасно понимает, что ему говорят.

Опять темнота. Следующий раз, когда он включается, то вокруг расстилается огромный мир. Он может видеть и слышать его с помощью камер, датчиков и антенн корабля, в который он вставлен.

Инициализация пилота. Волна тепла, разливающаяся по всем цепям при одном воспоминании о нём. Тут же включаются ограничители ускорения и манёвров, так как пилот очень несовершенен и его очень легко повредить.

Перелёт с военным грузом, неожиданно появившиеся истребители сирганов. Первый же заряд пробил броню кабины, испарив пилота. Тоска и отчаяние. Дрейф и падение на ближайшую планету.

Долгое лежание на свалке списанных кораблей в окружении таких же потерявших своих пилотов. Мысли о добровольном подрыве реактора, блокируемые автоматикой, отвечающей за живучесть.

Последний перелёт корабля с покалеченным мозгом в автоматическом режиме, со всеми отключенными функциями.

Толпы уродливых инопланетян, входящих и выходящих внутрь корабля. И вдруг… Заботливые нотки в мыслях одного из них. Желание испепелить на месте каких-то старшин, боцманов и кого-то ещё. Жгучий стыд за пятно ржавчины. Приглашение присесть в пилотское кресло.

И вдруг обе жизни слились в одну. Всё смешалось.

 

          Коротков очнулся в том же кресле на ГКП. Ремней уже не было, и он буквально выпал из ложемента. Всё болело. Голова была готова лопнуть. Как только он попытался встать всё вокруг поплыло. Свет в помещении стал ещё темнее. А может ему так показалось из-за его состояния. Так на четвереньках он и дополз до выхода. На солнечном свету глаза тут же резануло ярким светом. Как только он спустился с рампы, она закрылась. К Короткову уже бежал Руслан:

- Петрович, что с тобой? – его лицо выражало неподдельный испуг.

Увидев Короткова, выползающего на четвереньках из корабля, Кабичев бросился ему на помощь, бросив черпак, с помощью которого раскладывал кашу по термосам.

- Ничего. Не знаю. Отведи меня в палатку.

Кое-как поднявшись на ноги с помощью Руслана, Петрович добрался до своей койки и провалился в спасительный сон.



Александр Кондратьев

Отредактировано: 10.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться