Пп. Благие намерения

Размер шрифта: - +

Глава 4.

Прим. автора: "Это будет очень долгий день. Простите"

 

Нет ничего лучше, чем просыпаться с ощущением почти буддистского спокойствия и умиротворения, когда никакие неприятности внешнего мира не могут проникнуть в этот эфемерный пузырь между сном и реальностью. Я плавала в блаженных волнах полудремы, и вместе с осознанием того, что я больше не сплю, возвращалось ощущение собственного тела. Сначала из нирваны выплыла и немного понежилась в облаках грез голова, затем пальцы на ногах, ступни, колени, бедра, руки… Когда туловище снова стало частью меня, я почувствовала на груди теплую тяжесть. Наверное, Броми… Желая еще растянуть этот момент ленивой неги, я с закрытыми глазами потрепала бульдога по холке. «Надо же, какая длинная шерсть, - мимоходом подумала я, - и не храпит совсем». Разрозненные дремотой осколки понимания стали складываться в картинку, слишком беспокойную для этого замечательного утра. Резко зачесался нос, я тихонько чихнула и приоткрыла один глаз.

На моей груди безмятежно посапывал Ерш, обхватив меня обеими руками, как плюшевого медведя. Наши ноги так тесно переплелись, что было непонятно, где чьи, одеяло бесформенным комком приютилось у стенки, верхняя часть пижамы оборотня задралась вверх, обнажая рельефные кубики пресса. Да и мои объятья никак нельзя было назвать невинными, одна рука прижимала голову Ерша к моей ключице, другая покоилась на его животе. Мой мышиный чих, казалось, нисколько не побеспокоил парня, и я с трудом подавила импульсивное желание столкнуть его с кровати и завопить о покушении на девичью честь. Было бы гораздо правильнее с нравственной точки зрения расцепить эту неоднозначную конструкцию, но Ерш выглядел таким спокойным, таким… милым. Не храпел, слюни не пускал, локтями не пихал – образцовая рыбка-прилипала. Я улыбнулась. Он – прилипала? Или я? Засыпали-то на разных краях кровати, а проснулись посередине.

Несмотря на некоторую моральную неустойчивость, наше положение было неожиданно удобным и уютным, так что я малодушно решила наплевать на сомнения. Не принцесса, потерплю. Скосив глаза, я посмотрела на часы. Полдевятого. Плотные зеленые портьеры абсолютно скрывали окно, так что погода для меня находилась пока в состоянии приятной неопределенности. Однако блаженная нега продлилась недолго. Потихоньку в памяти оживала хронологическая последовательность вчерашних событий, а вместе с ними – одна маленькая, но очень важная фигня.

- Ой, бли-и-ин… - прогнусила я и с досадой хлопнула себя по лбу, невольно потревожив Ерша, - Вишневская, етит твою маковку!

- Что? – сонно пробормотал оборотень, протер правый глаз и положил руку… прямо мне на грудь. Превращение ситуации из пикантной в откровенно скандальную было бы стремительным, если бы не моя смертельная боязнь щекотки. Оглушительно взвизгнув, я столкнула парня прямо в дружественные объятья фиолетового ковра. Вместе с подушкой.

         С люстры послышалось сдавленное хихиканье.

- Круто ты его, Даянира, - Лютик спланировал на письменный стол и стал деловито рассматривать хаотическое собрание учебников и конспектов, - однако так ты никогда замуж не выйдешь. Нужно сразу голышом, для полного компромата!

         Я рыкнула и швырнула в него подушку, но подлый мыш усвоил горький опыт и легко ушел из зоны поражения.

- Пожалуй, я это заслужил, - Ерш с удовольствием потягивался, излучая прямо-таки неприличное довольство жизнью. Мешки под глазами почти сошли на нет, да и вообще отдохнувший оборотень выглядел гораздо лучше.

- Не страшно, ты ведь не специально, - я зевнула и недобро покосилась на Веника и Мусика, не придумавших ничего остроумнее, чем затянуть нестройным хором: «Тили-тили-тесто, нет в кровати места!».

- Это еще кто? – спросил парень.

- Свита миссмистера, - я оценила непонимающий взгляд и пояснила, - Они с Оливией.

- Фамильяры или так, сглаженные?

- Кто тут сглаженный?! – возмутились мыши, - Щас сам сглаженный будешь, коврик блохастый!!!

- Да фамильяры они, - попыталась я предотвратить ссору, - Но толку от них почти никакого.

         Негодующие вопли Лютика окончательно разрушили сонную сказку утра. Несмотря на постельный инцидент, Ерш был почти стерильно спокоен, и каким-то таинственным образом меня это задело. Хоть бы покраснел для приличия. Он вдруг посмотрел на меня и без замаха запустил подушкой в разбушевавшегося мыша. Попал. Громко смеясь, я перегнулась через край кровати и протянула оборотню руку:

- Уважаю!

         Мануально скрепив союз подушкометателей, Ерш зевнул, громко клацнув зубами, и заявил:

- Неудобно просить, но у тебя есть лишняя зубная щетка?

- У меня все есть, - я сверзилась с кровати и натянула халат, - И щетка, и мыло, и свечки всякие… ароматические.

- Я парень простой, - оскалился оборотень, - Щетка да дезодорант – все, что надо для счастья.

- Пойдем, - я сцапала его за руку, и таким маленьким паровозиком мы прошествовали в гостиную, где стоял хозяйственный шкафчик. Нашим глазам предстала идиллическая картина: Матильда и дядька Кимш в обнимку в кресле-качалке. Просто рай для неправильных выводов. Однако полтора года на филологическом факультете научили меня одной универсальной истине – ничто нельзя вырывать из контекста. Слово, чувство, поступок – все, что отделено от общего и рассмотрено со слишком большой долей самостоятельности, имеет слишком много значений, чтобы вообще что-то значить.

         Пообещав себе додумать на досуге эту глубокую мысль, я взяла с другого кресла плед и заботливо укрыла спящих родственников. Тихонько открыв заветный шкафчик, я прошептала «Soins du corps», достала синюю зубную щетку и предоставила Ершу возможность выбрать из двадцати трех разновидностей мужских дезодорантов. Тот похмыкал, но комментировать не стал, только спросил:



Татьяна Линько

Отредактировано: 08.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться