Прах под нашими ногами

Font size: - +

Глава 1. Часть II

II

..........System reloading..........

..........Time left: eternity

....................

Состояние: работает

Место: «Иrrайс синтеtics technолоджис», уровень 3, сектор 10, конференц-зал, секция 6С

Время: 8 PM

Цель: Морис Ра.......

.....................

«Все равно не могу пробить его. Система второй раз накрылась, когда я попробовал найти его на картограмме».

«Уэллс не идиот. Похоже, он обновляет пакеты чаще, чем мы успеваем это делать».

«Что дальше?»

«Проверь картограмму. Ищеек не выпустили?»

«Чисто».

«Сукин сын. Не верю, чтобы все было чисто. Действуем по обстоятельствам».

***

Уэллс не ставил на удачу. Уже одно то, что целая планета, – а он родился, когда она начала гореть адским пламенем, – рассыпалась по кусочкам и явно не была намерена отпускать своих самых разумных отпрысков просто так, рушило какую-либо веру. Когда он родился, верить в Бога стало не модно. В того, классического, что преподносили людям Библия, Талмуд и прочие священные писания. Сейчас верить в Бога было совсем не практично, да и вообще – верить во что бы то ни было. В том числе и в удачу.

Уэллс не пользовался планировщиком – интерактивной панелью, которая выполняла в предписанный хозяином отрезок времени интеграцию нужных данных из банка Полиса Информации в персональный компьютер. Он искал и упорядочивал информацию лично. Он мог бы попросить помощи у советника Рабеля, чтобы тот, располагая достаточной властью, склонил всех несогласных к принятию нового протокола, который ускорил бы процесс работы в «Космических миграциях». Но он предпочитал справляться сам и заполучил как минимум семидесятипроцентную вероятность, что оставшиеся противники перейдут на его сторону.

А остальные тридцать процентов…

Они имели такой вес, как если бы на все двести процентов гарантировали провал. Уэллс боялся не оппонентов. Стихия, управляющая толпой – вот, что обладало силой. В этой стихии прятались не менее толковые умы, чем те, что сидели в лабораториях «Иррайс синтетикс текнолоджис». Уэллс ощущал острую нехватку тридцати процентов этих умов, но знал, что никогда не перетянет их все к себе. Самое большее, на что он мог рассчитывать, – какая-нибудь горстка «опомнившихся». Освободившихся от опозиционно-пропагандистского дурмана. Но угроза от того не угаснет, с ней все равно предстоит бороться. Слабые, едва заметные движения в сторону четкого плана борьбы намечались у всех обладавших властью людей, и только он – Алан Бирнем-Уэллс, гениальный робототехник и не худший, чем профессионалы, политик – додумался до единственно эффективного алгоритма.

И даже здесь его чистое сознание пытались подавить. Как когда-то пытались навязать новую мораль и переписать его жизнь по протестному образцу. Уэллс долго и нудно собирал соратников среди по-настоящему полезных людей, столкнулся с откровенной враждебностью, слишком очевидно слепой, чтобы воспринимать ее близко к сердцу, но и достаточно очевидно слепой, чтобы видеть в ней угрозу. В какой-то степени он был собой горд, что у него получилось посадить всех в один зал, хотя бы просто приковав внимание к своему голосу.

Секция 6С была одной из десятков ячеек на третьем уровне, специально предназначенная для переговоров. Обстановка ее, конечно, предполагала не только ведение деловых бесед. Виды за окном едва ли могли назваться живописными (если не считать катастрофу в некотором роде искусством) поэтому были ловко скрыты под голографиями… океана. На Уэллса это не действовало умиротворяюще, а вот приехавших делегатов изображения в сущности не волновали. Они разместились за овальным столом, каждый занятый шумным разговором с соседом или целой компанией, выпивали разной крепости напитки. Словом, выглядели вовсе не как маститые политики и изобретатели, пришедшие разгромить или поддержать план Уэллса.

Пустовало лишь его кресло. Его заместитель Селдридж, на которого он возлагал надежды, да и — что греха таить? — видел в нем (и не в одном нем) будущее «Иррайс синтетикс текнолоджис», сидел по левую сторону, всегда точный как часы, всегда на месте, и пролистывал голографические страницы материалов по недавней стычке с Жокеями неподалеку от северной дамбы и Холодного Каньона. Проектор, встроенный в середину стола, демонстрировал трехмерные модели в увеличенном виде, и кое-кто с любопытством их рассматривал.

Правее сидел Такеши Проводник — объект, также не обделенный вниманием. Как и просил Уэллс, он был совершенно трезв и даже оживлен, ничем не показывая, что присутствовать на официальном заседании совсем не рад. Во главе же стола восседал самопровозглашенный рефери поединка между весомыми доводами Уэллса и бараньим упрямством его противников — сам советник Рабель. Человек, которого с радостью препарировала бы по меньшей мере половина секции 6С: кто из личной обиды, кто из исследовательского интереса. Он был одним из первых опробовавших технологию наращивания новых клеток внутренних органов для продления жизни как альтернативы искусственных протезов. Проект назвали емко, но очень метко: «Столетние люди». Проверять, насколько столетним стал Рабель было рановато, но в шестьдесят восемь лет он выглядел на сорок и держался куда бодрее, чем пользователи протезов. Для Полиса Информации, да и вообще для всей полисной государственной сети он являлся одной из важнейших фигур. Для Уэллса — спасительным буем посреди бушующих волн.



Oswald Holmgren

Edited: 24.07.2017

Add to Library


Complain