Прах под нашими ногами

Font size: - +

Глава 4. Часть I

«Хроники "Утилизации"». Обратный отсчет близится к нулю

Место: Полис Технологий

Протокол 251-28 «Утилизация» запущен

Прошло: 8281 час (345 дней)

Осталось: 479 часов

I. Бледный Консул. Бедный Канцлер

Кто бы там что ни говорил, а дождь все следы не смывал. Операторам купола это было невдомек или, может, у них там кто-то заразил всех своей верой, в которой дождь имел каноническое значение. Получалось: иронично равно саркастично, издевательски. Вода добралась до людей самым неожиданным способом да как раз в тот момент, когда и без нее проблем хватало.

Уэллс создал кучу проблем. Больше для себя или других? Видимо, все-таки больше для себя, ведь подготовленным в его компании Санитарам не стоило труда давить эвтаназийцев сапогом. В результате оживленный, плотно заселенный Полис Технологий стал тих, как последний из закупольных Улей.

Однако невообразимый футуризм урбанистических пейзажей в кажущемся благополучии граничил с неприличием. Не может все быть таким чистым и спокойным, когда Уэллс подобно маленькому ребенку берет стекло «Утилизации» и сжигает заживо потравленных через иглы пчел-эвтаназийцев. Их черные скрученные тельца — становятся они таковыми после встречи с Санитарами и Курьерами — сносили в лаборатории не сразу. Под конец «Утилизации» их оставляли на какое-то время прямо на улицах. В назидание? Похоже, что так. Вид трупов заставлял одних бежать в пустыню, других — работать на износ.

Мэр Полиса Ассолт отличался особой преданностью Уэллсу и его идеям. Он полностью перекроил план Полиса, четко разделив подкупольный город на кварталы, и один из них — промышленный — по темным углам улочек прятал мертвых. Печи «Утилизации» размещались там же, в промышленном квартале, Санитары не спешили переносить трупы туда.

Накануне вечером Ассолт вышел из цехов, где конструировали роботов для производства, и учуял запах смердящих разложением тел. Никакой ливень не мог смыть грязь с этого переулка, а сильный ветер — как операторы его создавали было Ассолту не ясно — не мог избавить это мерзкое место от вони гнилой плоти и отбросов. Фургон Санитаров подъехал к одному из «кладбищ». Трупы обрабатывали обеззараживающим веществом, как и места, где они валялись. Ассолт предпочел бы убраться отсюда поскорее, но его внимание привлек кусок изорванного плаката, что виднелся на стене дома по правую его руку. Он решил хоть мельком глянуть. Плакаты из материи были большой редкостью. Он не любил уходить вот так, не удовлетворив своего любопытства.

Плакат, конечно, выглядел паршиво. Под стать кварталу. А вот изображенный на нем человек совсем в картину не вписывался: черный жакет с белыми манжетами и лацканами сидел на нем идеально, на груди блестела металлическая бляшка с эмблемой Дипломатического Совета. Совета, который имел, пожалуй, самую великую власть во всей системе Полисов. Был выше всех президентов. Плакат, конечно, самодельный, но удивительно художественно выполненный.

Лицо советника было изорвано. Случайно ли так вышло или кто-то очень постарался, по сути своей, не так важно. Ассолт узнал эти темно-каштановые волосы со светлыми, отдающими медным отливом прядями. И зеленые глаза, один из которых следил за ним с уцелевшего, но вымокшего в тряпочку клочка. Кандидат приподнял трепещущий на ветре кусок плотной бумаги и прочел надпись внизу: «Где скрывается Бедный Канцлер?»

Советник Рабель знал, где скрыться. Когда он публично поддержал Уэллса и склонил главу Совета Аттенбороу к тому же, количество его противников резко возросло. Увеличивалось по экспоненте, можно сказать. Давление на советника оказывали и власть имущие из Полиса Информации. Тупая шутка про Бледного Консула, ставшего вдруг Бедным Канцлером, появилась в какой-то насквозь политизированной телепрограммке, а потом переросла в такой плакат. Его смысл был предельно прост: Бедный Канцлер (хотя бедный — это еще как посмотреть) после запуска «Утилизации» ушел в подпол и на глаза почти не показывался, и очень многие хотели вытащить его из укрытия, чтобы призвать к ответу.

Палачи в санитарных фургонах вскоре отбили у них это желание. Не до Рабеля теперь, пора вспомнить о своей заднице. Но шуточка, как и штучные экземпляры плакатов, так и остались. Жаль, что этот изорван, Ассолт не прочь бы повесить в кабинет один такой.

Насколько знал Ассолт из уст давних знакомых Рабеля и по собственному недолгому опыту — советник не был человеком настроения. Как же его угораздило таким стать, ответа никто не давал. Еще вчера Рабель походил на свеже сброшенный в промышленном квартале труп, и никакая синтетически нарощенная печень или какой другой орган не омоложали его или делали здоровее. Сегодня он стал бодр, оживлен и вполне здоров. Может, это конец «Утилизации» на него так подействовал?

Ассолт, впрочем, не о его состоянии пришел справляться. Все важные данные, в том числе и статистические, хранились службами, подконтрольными Совету. Совет вообще обладал монополией на все управление в системе Полисов и, как следствие, на информацию. Будучи кандидатом, Ассолт неоднократно возмущался по этому поводу, а став мэром, понял, что это совсем не критично. До тех пор, пока в Совете стоят люди вроде Рабеля и Аттенбороу.



Oswald Holmgren

Edited: 24.07.2017

Add to Library


Complain