Правда не горит

Размер шрифта: - +

Глава 22

МАТТЕО

Мы смотрели друг другу в глаза, словно одновременно утратили способность говорить. А может, в тот момент не требовалось никаких слов.

Вдруг Клио опустила взгляд, и легкий румянец тронул ее нежные щеки.

– Маттео… Неужели ты до сих пор не понял, что… – она запнулась.

Ti amo... – наши два голоса, едва слышных, словно легкое дуновение ветра, слились в одно взаимное признание…

Я стремительно полетел в омут.

Но даже в тот момент я чувствовал, что вибрация внутри меня пока не вышла за пределы возможного. Наши губы снова сблизились и слились в еще более нежном и еще более страстном поцелуе. Каждая клеточка моего существа и моего разума сходила с ума и была на пределе блаженства. Мы долго целовались, словно хотели наверстать упущенные полгода. Мне казалось, будто у меня во рту все эти месяцы не было ни капли воды, и теперь, дорвавшись наконец до живительного источника, я никак не мог утолить свою жажду. Я не был в состоянии найти в себе силы, чтобы оторваться от Клио.

Мы разомкнули этот поцелуй, лишь когда мимо пробежала стайка детей, громко хохоча. Клио уткнулась в мою грудь, сомкнув руки за моей спиной и крепко прижавшись ко мне. Она словно обессилила внезапно и обмякла в моих объятиях, утонув в них.

– Почему ты всегда скрывал свои истинные чувства? – с трудом расслышал я ее счастливое бормотание. – Зачем ты столько времени изображал просто друга?

– Я пытался следовать нашей договоренности оставаться друзьями.

Che scemo[1], – нежно произнесла Клио. – И давно ты любишь меня? – подняла она голову и заглянула в мои глаза.

– Со встречи на Палио, – не задумываясь, ответил я.

– Даже это совпадает… – прошептала она, снова уткнувшись лицом мне в грудь. Я чувствовал ее горячее дыхание в области своего сердца, и оно словно разжигало его.

Мы бесконечно долго стояли, обнявшись, и мне даже показалось, что Клио заснула в моих руках. Но когда она снова подняла голову, глаза ее были ясными.

– Я хотела бы всю жизнь слушать стук твоего сердца…

– Только половину жизни…

– Почему половину? – возмутилась она.

– Потому что я тоже хочу слушать стук твоего сердца…

И снова губы наши слились, изнуренные жаждой. Мне казалось, что этот транс продолжался несколько часов, в течение которых я жил только ощущениями и чувствами, совершенно ни о чем не думая. Объятия сменялись поцелуями, а поцелуи объятиями. Бесконечный поток нежности и страсти на фоне тосканских холмов… Возможно, наше сумасшествие никогда бы не закончилось, если бы я вдруг не почувствовал, что она начала слегка подрагивать в моих руках. Воздух ранней весны был еще слишком свеж…

– Пойдем обедать, Клио. Заодно немного погреемся.

– Я совсем не замерзла в твоих объятиях, – попыталась она оправдаться.

– Пойдем, – настойчиво произнес я, беря ее за руку.

Мы оказались на Via dellAmore[2], и я на секунду остановился. Подняв валяющийся на дороге камешек, я написал на стене дома: «Ti amo[3]».

Она вскинула на меня взгляд, блестящий от какого-то внутреннего света.

– Знаешь, мне никто никогда не говорил и не писал этих слов…

Несколько секунд я пристально смотрел на нее. Значит, нет у нее никакого парня…

– Это только начало… – улыбнулся я.

– Что бы это значило?

Вместо ответа я прикоснулся к ее губам.

Мы расположились за столиком уютного теплого кафе и сделали заказ. Пока Клио отправилась в туалет мыть руки, я развернул салфетку, в которую были завернуты столовые приборы, достал из кармана ручку и написал те же самые слова, что нацарапал камешком на стене. Быстро завернув приборы обратно, я принял скучающую позу.

Клио вернулась и села рядом со мной. Никогда за эти полгода я не видел на ее лице такого влюбленного и счастливого выражения. Я чувствовал, как внутри меня разгорается счастье…

Официант поставил перед нами заказанные ароматные блюда, и Клио взяла свои столовые приборы. Поспешно развернув их, она отложила салфетку, даже не взглянув на нее. Но начав поглощать свои tortellini con noci e salvia[4], она заметила, что салфетка не чисто-белая. На несколько мгновений она застыла в изумлении, а потом посмотрела на меня. Я не сводил с нее глаз, даже не думая отрицать свою причастность к надписи на салфетке. Страстный поцелуй измазанными в соусе губами был мне наградой...

Когда мы съели пасту, я предложил выпить каппуччино.

– Каппуччино после обеда[5]?! – удивилась Клио.

– Именно, – непререкаемо ответил я. – Я схожу и принесу его. Что-нибудь сладкое?

– Тирамису.

Я кивнул и направился к барной стойке. Через пять минут я вернулся обратно с двумя чашками каппуччино. Одну из них я поставил перед ней. Она опустила глаза, покраснела, потом опять подняла их на меня. Взгляд излучал неподдельное счастье. На поверхности ее пенного кофе порошком какао было красивыми завитушками написано «Ti amo». Еще через пару минут официант принес две тарелочки с тирамису, и Клио протянула руку к одной из порций, но рука ее замерла в воздухе, а на лице смущение смешалось с ошеломлением. Потом она взяла тот кусок, на котором шоколадом были выведены все те же два слова.



Кэтти Спини

Отредактировано: 29.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться