Правдивая ложь

Размер шрифта: - +

Часть 2

Глава 11

Отчаяние и промедление – трусость, влекущая за собой поражение.

                                                                                                 Юлий Цезарь

 

Людовик IX восседал в своем шатре, раскинутом у стен Карфагена, и с хмурым видом слушал посланника эмира. Тот, преисполненный важности, стоял перед королем и зачитывал послание своего господина, а советник Людовика переводил сказанное. Чем дальше читал посланник, тем суровее становилось лицо Его Величества. Высадившись в конце июля на узкую полоску берега, которая тянулась между морем и Тунисским озером, он с христианским войском одержал несколько побед, благодаря чему крестоносцы смогли приблизиться к древнему городу. Добравшись до Карфагена, войско, по приказу короля, осадило город. После нескольких одержанных побед в лагере крестоносцев атмосфера была приподнятой. Удача благоволила им. Казалось, сам Господь направляет их мечи на защиту веры. Многие видели в этом Божье Провидение, а, следовательно, и сам поход даже самые закоренелые негодяи стали считать праведным делом. Все верили в победу и всеми силами стремились к ней. Крестоносцев манила слава и привлекали возможные трофеи, так как, что греха таить, большинство крестоносцев решились отправиться в этот рискованный поход только потому, что им грезились неисчерпаемые богатства Востока, в которых нищие рыцари так нуждались.

Будучи не готовым к такому мощному нападению на свои земли, эмир Туниса понимал, что он и его государство находятся в большой опасности. В столице после нескольких дней осады уже ощущался недостаток съестных припасов, да и местные жители изрядно пали духом, видя многочисленные палатки и костры, окружившие стены города. Но, несмотря на явное преимущество франков, эмир постарался как можно скорее собрать все силы для защиты города. Более того, он взял в заложники всех христиан, находившихся в Карфагене, выдвинув при этом ультиматум.

«...Блистательный и всемогущий Эмир и Падишах Туниса, а также завоеванных им земель, победоносный властелин Абу-абд-аллах ал-Мостансер повелевает снять осаду города и покинуть его земли. Если это условие не будет выполнено и франки все-таки пойдут на штурма города, он распорядится казнить каждого неверного, живущего в городе, будь то мужчина, женщина, ребенок или старик, а головы повесить на стены города, дабы доказать своим врагам, что за истинную веру своих отцов Эмир и его народ будут биться до конца. Да проклянет Аллах всех неверных...»

– Довольно! – властным голосом прервал переводчика Людовик. – Мы достаточно наслушались угроз в наш адрес. Хвастливые речи являются признаком слабости, а не силы. Тот, кто воистину способен на великое, держит язык за зубами. Передай своему господину, что единственным верным и правильным для него и его народа решением будет принять наше предложение. Пусть эмир станет защитником Гроба Господня, обратившись из неверного пса в христианского друга. Наш Бог милостив и простит ему старые прегрешения... Переведи! – приказал он советнику.

Тот, поклонившись королю, повернулся к посланнику и повторил ему слова Людовика. Дослушав, мусульманин побледнел и заскрежетал зубами. Но невероятным усилием воли он сумел сдержать свою ярость. Только злой огонек, появившийся в глазах, выдавал его истинное состояние.

– Мой падишах никогда не согласится на такое условие, – глухо заявил посланник.

– Не ему решать за эмира, – еле сдерживая раздражение, произнес король. – Но если ты так утверждаешь... тогда ждите бури! Переведи!

Советник перевел слова Людовика, а затем добавил:

– Шакал иноверный! Да как ты посмел решать за своего владыку? Кто дал тебе это право? Посмотри, – он указал на лагерь крестоносцев, – что ждет город, когда мы ворвемся туда. Пощады не будет! Я лично отрежу твой поганый язык и засушу его в качестве сувенира.

– О чем вы говорите? – недовольным тоном задал вопрос Людовик, наблюдавший, как меняется в лице посланник.

– Я просто, с вашего позволения, Ваше Величество, посоветовал ему придержать язык и не решать за своего господина, – с поклоном ответил советник и бросил презрительный взгляд в сторону мусульманина.

– Я больше не желаю разговаривать на эту тему и видеть иноверца. Передай, что я жду ответа эмира всего три дня, и ни минутой больше. Потом славные воины Креста пойдут на штурм Карфагена и захватят его.

Услышав слова короля, посланник слегка склонил голову и в сопровождении двух воинов и советника отправился назад, в город. Аудиенция была окончена. Но по дороге, невзирая на гнев, охвативший его, мусульманин острым взглядом отметил и запомнил все: расположение палаток, количество людей, лошадей, наличие оружия и осадных машин. Дойдя до ворот города, где посланника уже с нетерпением ожидали, мусульманин обернулся и разразился угрозами в адрес сопровождавших его франков:

– Чтоб ваши кишки, да проклянет вас Аллах, сожрали гиены, а ваши проклятые языки отсохли, псы смердящие!

– Иди, иди, мусульманская собака! Тявкай, сколько угодно. Доблестные рыцари Креста не боятся твоего злобного хрюканья, свинья, – услышал в ответ посланник.

Громовой хохот пронесся по рядам крестоносцев, наблюдавших за этой сценой. Побледнев от ярости, посланник, пробормотав очередные проклятия, скрылся за воротами...



Марина Линник

Отредактировано: 05.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться