Правила нашей ненависти

Размер шрифта: - +

18 глава

Когда я открыла глаза, первые секунды не могла отличить сон от реальности. Постепенно события прошедшей ночи отозвались в теле приятной дрожью. Стаса рядом не было. Я поёжилась  от холода и натянула одеяло до подбородка.

                Что мы имеем? Двух людей, поддавшихся страсти, и одну обманутую женщину. Не слишком оптимистично. Становиться любовницей Разумовского в мои планы не входило. Оставалось надеяться, что ночь и алкоголь сохранят нашу тайну, и мы никогда не станем обсуждать произошедшее.

                В доме было подозрительно тихо. В конце концов, любопытство взяло верх и я, собрав одежду, разбросанную по полу, оделась и вышла из комнаты.  Довольно быстро пришло осознание, что меня оставили одну. Желудок требовал внимания и я поплелась на кухню. Там меня ждал сюрприз в виде незатейливого завтрака из яичницы, сосисок и сока. Под вилкой лежала салфетка с аккуратно выведенными на ней буквами.

                «Будь как дома. Вернусь вечером. Нам многое нужно обсудить»

                Мои надежды оставить всё в прошлом рассыпались, как макароны из дырявого пакета. Шумно и неожиданно.

                Обсудить? Ну уж нет. Ничего я не собираюсь обсуждать. Я расстроено поглощала завтрак, не чувствуя вкуса. Мысли роились в голове, как стайка назойливых мух. Ну не готова я обсуждать спонтанный секс с бывшим врагом, который был вторым в моей жизни и, несомненно, лучшим.

Свой первый опыт я предпочитала не вспоминать, гордиться было нечем. Два, едва справивших совершеннолетие, «взрослых самостоятельных человека», провстречавшись неделю, решили перейти на следующую ступень отношений. Наутро я осознала, что просыпаться с этим человеком мне совершенно не хочется и потихоньку сбежала, по пути написав смс, что между нами всё кончено. Товарищ Арсений не расстроился и на следующий же день появился в университете в сопровождении длинноногой третьекурсницы Полины. 

До вечера я усиленно прокрастинировала за просмотром русских мелодрам, валяясь на диване в гостиной. Стас не торопился возвращаться домой. Я опасалась его возвращения, но, в то же время, находиться одной в огромном особняке было жутковато. То и дело мне слышались непонятные шорохи, скрипы, шаги на верхних этажах и я прибавляла звук телевизора, чтобы заглушить бешеный стук сердца.

Около полуночи меня разбудил звук захлопнувшейся входной двери. Телевизор орал на весь район, на экране мужчина и женщина на повышенных тонах выясняли отношения.  Ума не приложу, как я умудрилась уснуть под такой шум. Травмированный организм пытался восстанавливаться любыми способами. Я выключила телевизор и вышла в коридор.

Стас сидел на полу, обхватив голову руками, и качался вперед-назад, бормоча что-то себе под нос. Мне стало страшно, но я, собрав остатки смелости, подошла и села с ним рядом. Спрашивать, что случилось, я не рискнула и просто сидела, поглаживая Разумовского по плечам.

- Её больше нет.

Три слова, пригвоздившие меня к полу.

- Ксюша умерла, понимаешь?..

Безжизненный голос, пустой взгляд. Таким Стаса мне видеть прежде не доводилось. Я знала, какая боль сжигает его изнутри, поэтому молчала, хотя всё моё существо буквально разрывалось от вопросов.

- Спрыгнула с крыши с петлей на шее. Повисла между четвертым и третьим этажом. Прежде чем её заметили, прошло несколько часов. – От интонации Стаса по моей коже забегали мурашки. – Мне позвонили в пять утра и я сразу сорвался в Кирс. Не хотел, чтобы ты переживала, поэтому оставил  завтрак и записку. Да пошло оно всё…

Разумовский поднялся и на нетвердых ногах поплёлся вглубь своего дворца. Его кожаная куртка так и осталась одиноко лежать на полу рядом со мной.

В воздухе повисло отчаяние. Казалось, стоит протянуть руку и ощутишь под пальцами его вязкую субстанцию. По щекам текли слёзы, но я не замечала их. Перед моими глазами возникали призраки прошлого, которые с каждой секундой становились всё реалистичнее. Я видела посиневшее лицо отца, перекрученную кожу на шее, глаза, вывалившиеся из орбит… Но теперь он был не один. Рядом с ним появился новый призрак – Ксении Разумовской. Светлые волосы окутывали ее худое угловатое тело, будто саваном, бережно прикрывая ужасную гримасу предсмертной агонии. Что же могло заставить молодую женщину, которая обладала буквально всем, чтобы чувствовать себя счастливой, свести счёты с жизнью?

Я помотала головой, отгоняя навязчивые тени, и свернувшись клубочком прямо на куртке Стаса, стала мысленно повторять стихи Бродского. Этому меня научил психиатр, к которому после смерти отца мне довелось пару раз приходить на консультацию. Тогда я не могла ни есть, ни спать. Куда бы я ни шла, словно кадр из хоррора, передо мной возникал образ отца с выпученными глазами и выпавшим изо рта языком. Стихи помогали абстрагироваться, делить реальность и иллюзии надвое. И теперь, спустя годы, мне пригодился сей полезный навык.

«…Видимо, никому из



Ольга DeadShadow

Отредактировано: 20.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться