Право на беседу

Font size: - +

Глава 5

Лесосека посреди океана – сравнение является туристу, стоит катеру достичь заповедной планеты и пробиться через толщу облаков. Лесосека щериться пнями: стволы в дуплах, вместо гладких спилов – неглубокие ямы. Каждая прикрыта широким кольцом.

Задержаться? Полюбоваться открывшимся чудом?

Над катером возникает огромная птица. Ее крылья накрывают кабину серебристым зонтом. Руки туриста впиваются в подлокотники, но катер закладывает вираж, и птица остается позади.

– Среброкрыл, – переведя дух, шепчет турист. – Не приведи Источник столкнуться с таким на открытом месте!

Катер снижается. Дупла оборачиваются стрельчатыми окнами, пни – каменными столбами – каждый подстать башне, в которой на Пламастре заседает Совет мастеров.

– Вот они, знаменитые Пещеры! – восклицает турист и, отыскав среди скал самую мощную, уверенно заявляет: – А вот Певучая!

Катер скользит к громаде. Трещины, сколы, обломки каменного кружева на вершине скалы – турист рассматривает их, ощупывает выбоины, не враз решившись, ступает в восстановленные тоннели, заглядывает в немногие расчищенные гроты.

«Нет, – улетая, решает турист. – Это не Пещеры. Это остатки Пещер. Хотя, спору нет, развалины живописные».

 

***

 

Оврины предпочитали говорить о музее. Смотрители охотно водили гостей по Певучей скале и ее соседкам, но на два каменных столба чужаков не пускали никогда – туда подскакивали ветераны Пещер. Одна скала для Бежи, другая для Пламастры. А между ними несколько выщербленных, изуродованных взрывами каменных громад – как молчаливый укор и напоминание о былом единстве.

В час, когда над Башней Совета стояла ночь, а здесь, в Пещерах, день миновал середину, на отведенной Пламастре скале, в выстланном мохнатыми шкурами гроте встретились двое. Два человека. Вернее, два оврина. Но кто сказал, что оврин – не человек?

За решетчатой рамой фальшь-окна виднелось затянутое облаками небо. Окажись проем настоящим, пейзаж бы не изменился, как и запах близкого океана, и приглушенный рокот волн.

– Меня вызывает Гдэн. Как вы понимаете, главе ТАКОЙ службы не отказывают.

– А то мало ли что? Надеюсь, мастер Вутесса, вы не из тех, кто им молится? – черноволосый франт попытался пристроить поудобнее длинные ноги. Низкое кресло, резной столик с поставленными на него высокими бокалами и небольшие размеры грота делали задачу трудновыполнимой.

– Молятся не Службе, а Оператору – всеведущему и всемогущему. – Та, кого назвали Вутессой, тряхнула копной тонких черных косичек и вздохнула: – Знать бы, где такого найти.

Ростом мастер Вутесса похвастаться не могла, платья предпочитала простые – фигура и вкус позволяли. Хватало и ловкости. Двустворчатая, размером с детскую ладонь ракушка в руках Вутессы то становилась на ребро, то, словно челнок, принималась сновать между пальцами. Признать жемчужницу творением природы мешал ее слишком яркий васильковый цвет. Хозяйка ракушки находилась в готе по праву рождения, черноволосый франт был гостем.

– Причина вызова? – спросил он.

– С некоторых пор Гдэна интересует судьба моего подопечного. Да-да, того самого! Однако Службе ребенок бесполезен.

– Биосенсы нужны всем. Хотя бы потому, что их мало.

– Нас мало! – Вутесса гордо вскинула голову, но быстро овладела собой. – Однако в Операторы мы не годны. Способность вести наблюдение через гипер – удел техносенсов. Очень немногих техносенсов! – ракушка соскользнула с ладони на кончики пальцев и замерла, попирая законы тяготения. – Мастер Тлиман, я знаю Гдэна со времен Пещер. Без личного интереса он лишнего слоя не развернет. Недавно обмолвился, что связан обязательствами. Какими и перед кем, уточнять не стал.

Гость улыбнулся, не раскрывая рта.

– За что вы ее так не любите? А, Вутесса? – Взгляд Тлимана не удержался на лице собеседницы и скользнул ниже, к глубокому вырезу платья. Оливковая ткань и янтарная кожа Вутессы выгодно оттеняли друг друга. Тлиман сглотнул, резким кивком указал на зеленый браслет собеседницы: – Вы мастер. Она им не станет никогда.

– Если уйдет от Гдэна, станет.

В толще облаков появилась прореха. Свет солнца хлынул в окно, принизал ворсинки меха, одарил серебристым отсветом створки жемчужницы. Вутесса дунула на ракушку, и та завертелась волчком.

– Знаете, на Беже, Рилда казалась мне мелкой, совсем.

– И вы утонули в луже?

Ракушка сорвалась с ненадежной опоры, ударилась о столик и, дребезжа, подкатилась к бокалам. Те отозвались мелодичным звоном. Вутесса подхватила ракушку, задействовав слойку, перенастроила фальш-окно. Солнечный свет поблек.

– Оставьте ваш сарказм, мастер Тлиман! Я поисковик. Определять толщину чужих слоек – моя профессия. Да, без оборудования, я способна заметить лишь столько слоев, сколько имею сама. Не больше! Но есть косвенные признаки. А эта тихоня вцепилась в брата. И как, змей ее поглоти, нашла?



Елена Евдокимова

Edited: 08.12.2018

Add to Library


Complain