Право на беседу

Font size: - +

Глава 10

Запрокинув голову, Иргуш обходил угольно-черный колодец:

– Кла-асс!

Под ногами юного оврина пружинил пол, темно-вишневый с внутренней подсветкой. Ни щели, ни трещины. Лишь гладкий монолит с единственной, будто вплавленной, полосой – она окольцовывала колодец, отступив от него шага на три. Зримая граница мерцала, предупреждая: ближе не подходить!

 Иргушу было не до предостережений. Перед ним, вырываясь из колодца световым столбом, поднимался и исчезал в багровой пелене Источник. Тот самый! Мудрейший и златообвитый. Святыня для сотарцев и основа бесчисленных присказок для овринов.

Мудрость Источника, видимо, заключалась в хитросплетении заполнявших световой столб стеблей. Златообвитость – в золотой змее. Ее хвост в несколько витков охватывал иллюзорные стебли, а голова поднималась над полом на три человеческих роста. В воздухе витал аромат благовоний. Голова золотого гада раскачивалась в такт тихой мелодии. Два оврина и сотарец сейчас воспринимали ее одинаково, хотя так бывало не всегда.

Ноги все ближе подводили Иргуша к запретной черте, глаза слезились от яркого света, но, потирая затекшую шею, сорванец продолжал следить за треугольной мордой священного гада. Загадку иллюзии следовало раскрыть немедленно и самостоятельно, раз тетя Вутесса отказалась объяснить.

«Пусть позлится, если такой упрямый», – успокаивала себя мастер-поисковик.

Одетый в ниспадающее до пола темное одеяние, за гостями наблюдал служитель Источника, лилововолосый, желтоглазый, с неестественно правильными чертами лица. На груди сотарца, подвешенное на цепи, поблескивало кольцо – все та же змея, обвившая собственный хвост. Восторги юного оврина служителя не трогали – степенно, привычным движением он поглаживал кольцо. Рядом изнывала Вутесса. Казалось, перед поездкой она предусмотрела все.

– На служителей Источника смотреть с почтением… Что? Без «если»… Я сказала, без «если», змей тебя поглоти! А то в правду поглотит. Или в колодец утащит… Да, увидишь. Колодец, Источник, Небесный зал... Потолка у него нет, потому и небесный. Что? Бывает… А я говорю, бывает! Силовое поле – это не потолок… Как сами живут? Не знаю, и никто не знает. Прародительница, говорят, знала, так ее не спросишь. Овринам стены святилища покидать запрещено. Сотар – для сотарцев… Нет, мы не гости. Нас принимают по повелению Источника. Мы – часть их служения Мудрейшему. Обязанность, можно сказать… Да, странно. Для нас там вообще много странного. Смотри, слушай, запоминай. О вопросах забудь – на Сотаре они под запретом. После, меня спросишь. Только меня! И учти: к Источнику нас проводит сам верховный служитель… Нет, не всегда. Так поступают, когда на Сотар прибывает мастер… Конечно, ты ни при чем. Но у меня, твоей наставницы, зеленая змейка. Здесь это ценят. Да, верховного служителя зовут Уста. Уста Источника… Не вижу ничего смешного. И не вздумай засмеяться там… Да, прогонят. И могут годами отказывать в приеме… Да, скажу. На то он и Сотар.

Когда «кобылка» опустилась на дно огромной и, по мнению большинства овринов, рукотворной пещеры, Иргуш сидел серьезный и непривычно тихий. Вутесса, помнится, подумала: «Не перестаралась ли?»

С достоинством поприветствовав мастера, Уста переключился на Иргуша. Сорванец, слава Источнику, внимал наставлениям молча, и Вутесса отдалась воспоминаниям.

Ее, шестнадцатилетнюю уроженку Пещер, на Сотар сопровождал сам Жалин: как старший, как мастер, как лучший друг. Даже больше, чем друг! Или во всем виновата девичья фантазия? Хотя, без внимания зеленоглазого насмешника не обошлось. Подруги, опять же, подначивали: сын Прародительницы в ухажерах – хватай, Тесси, не зевай!

 Тогда ее уловом оказалась черная змейка. Вутесса рассчитывала на зеленую мастерскую, но дрогнула, оставшись с Источником один на один. Провожатый знал о мечтах подруги. И что случилось в Круглом зале он тоже, как мастер, знал.

– Ты браслет под цвет волос подбирала? – с притворным участием осведомился Жалин. – Я думал, у тебя вкус получше.

 Обладательница черной змейки и черных косичек ответила так, что улетать ей пришлось одной и на собственном прыгуне – хорошо еще, что тогда сотарцы давали их в подарок, начиная с черного браслета.

Позже Вутесса не раз задумывалась: возник бы на Беже культ зеленых глаз, не случись на Сотаре той глупой ссоры? Стала бы она ведущим поисковиком, зверч его знает. Но Иргуш бы ей не достался наверняка.

– Иргуш!!!

Крик вырвался прежде, чем Вутесса успела сообразить: здесь она наблюдатель, и только!

Иргуш продолжал изучать Источник. Предостерегающий жест служителя: не вмешивайся, мол, пусть посмотрит – спокойствия наставнице не принес. Вутесса, в отличие от служителя, характер юного оврина знала. Так же, как знала участь тех, кто из любопытства или по неосторожности переступал золотую черту.

Сколько она тогда промучилась?

«Всего пять дней», – уверяли сотарцы. «Целых пять дней!» – поправляла мастер-поисковик. Ныли мышцы, голову, казалось, стягивал раскаленный обруч, каждый глоток воды – а жажда томила чудовищная – давался любопытной овринке через боль.



Елена Евдокимова

Edited: 08.12.2018

Add to Library


Complain