Право на беседу

Font size: - +

Глава 14

Заимка, окруженная реликтовым лесом, – о ней на Пламастре слышали все. Как и о запрете являться сюда без приглашения.

Дом навевал воспоминания о детских сказках: основательный сруб, застланная дерном крыша, резные старики-лесовики поддерживают навес над крыльцом. Перед домом, на отороченной низкорослыми елонами поляне, стоял стол с двумя скамейками и силовым шатром – он возникал над зеленой столовой в пору непогоды. В ангарах – внешне они походили на дощатые сараи – хватало места для двух хозяйских катеров. Гостевой стоянки на заимке не имелось, и Гденил отправил служебную «огневку» дрейфовать над лесом.

– Холодновато сегодня, – заметил Ерс и пригласил гостя в дом.

У стеклянного столика хлопотала хозяйка – миловидная обладательница высокой прически, длинного свободного платья и зеленого браслета. Стенная мембрана превращала квадратный зал в украшенную цветными витражами веранду с распахнутым настежь окном. Выходило оно на знакомую Гденилу поляну. Но если в реальном мире наступал тихий, хотя и слишком прохладный для ранней осени вечер, в мире за окном солнце едва взошло, а кроны деревьев тревожил теплый, пропитанный хвойными ароматами ветер

– Гляди, гляди, – заметив интерес гостя к миру за «окном», хмыкнул Ерс. – А то неженок инопланетных насажали и жалуетесь: долго, мол, не живут. Этим дебрям века стоять – не состариться.

Любительница длинных нарядов в разговор не вступала – принесла фрукты, разлила шербет по шарообразным, чуть сплюснутым кружкам и удалилась, оставив после себя аромат тонких духов. «Русалку себе наколдовал», – вспомнил Гденил ходившую среди мастеров шутку и тут же забыл о ней, споткнувшись о суровый взгляд главы Совета.

– Долго летел, – буркнул Ерс.

– Не летел, а прыгал. С Малахитовой к Журавлю, от Журавля сюда. Хорошо бы из дома в ангар научиться подскакивать и для Тлимана невидимым стать. – Глава СВК отхлебнул шербета: – Вчера пролил на руку энкотель. Впитался!

– Ждешь сочувствия?

Гденил поставил кружку на стол:

– У меня Узел на Малахитовой слеплен из «огневок». Экраны переходных модулей текут. Связь…

– Кто шеф СВК? Ты? Вот и шефствуй. А у меня Пламастра с Советом. И как его глава, я требую правды.

– Правду знал Оператор, но после склейки слоев…

– Хватит! – кулак Ерса грохнул о стол. Кружки подпрыгнули, завалились на бок, но, выплеснув часть содержимого, встали на прежние места. – Обидели его! Согласия не спросили! А я, знаешь ли, в Совете почти поверил – дорос-таки золотой. Не об одном себе думать научился. Ан, нет! Не достало духа у золотого в госпиталь заглянуть.

– А у вас?

– В палату не заходил, но видел. Нет слойки – нет оврина. Так, Гденил?

Глава СВК молчал – давила досада: на Ерса, на его обвинения. Но делиться профессиональными секретами с Дедом?

Когда Совет принимал решения по Рилде, пожелал Ерс выслушать мнение Гденила? Нет! А раз так, Деду незачем знать, что над разработкой способов восстановления слойки в СВК трудился целый отдел. Полтора периода трудился. А потом Гденил отправился на домашний Узел, запрашивая право на проход, сложил из шариков звезду-пароль и замер, забыв о цели визита: «Если Узел может распознать слойку по ее отпечатку, то не узнает ли слойка себя по знакомой расстановке слоев?» Эксперименты подтвердили: узнает, если отпечаток окажется четок и сравнительно свеж – слойки, как и люди, имели обыкновение меняться со временем.

На тренингах получалось неплохо. Четкость отпечатка обеспечивалась простотой веера задач: оврин, кому выпала роль пострадавшего, брал из детского конструктора послушные слойке шарики и составлял фигуру. Ее форма значения не имела – зверч крылся в деталях: каждому шарику – отдельный слой; сколько активных слоев – столько элементов фигуре. Сложил? Зафиксировал? Запиши отпечаток слойки на док-линзу.

Теперь наступал черед оврина-спасателя. Полученный отпечаток он использовал как шаблон для многомерного аркана – вроде тех, что применяют при сцепках боевые мастера. Если «пострадавший» оврин не сопротивлялся, то, затягиваясь, петли возвращали его слойку в запечатленное отпечатком «здоровое» состояние. Несколько дней она отзывалась на команды особенно резво. Вот только события, случившиеся между записью отпечатка и восстановительной сцепкой, из памяти «пострадавшего» выпадали навсегда. «Меньшее из зол!» – уверял Операторов Гденил и не кривил душой – до трагедии на Малахитовой.

Густой и тягучий, шербет медленно растекался по прозрачной столешнице, раскрашивая в вишневый цвет гравировку: причудливую вязь из листьев и стеблей.

– Мне уйти? – спросил Ерса глава СВК.

– Успеешь, – хозяин приподнял кружку и в недоумении уставился на потянувшиеся за ней липкие щупальца. – Ню-юта-а!

Поправляя на ходу прическу, вплыла хозяйка. Пока Гденил раздумывал, что означает ее столь скорое появление, липкая лужа оказалась вытертой, кружки заменены, а на столе возникло два новых предмета: графин с шербетом и пузатый кувшин с мерцающим на изогнутой ручке янтарным глазом: подогреваю, мол, можете не спешить.



Елена Евдокимова

Edited: 08.12.2018

Add to Library


Complain