Право на беседу

Font size: - +

Глава 29

Небо над Пещерами походило на взбитое молоко – таким же, как говорили, оно было в пору роковой для жилых скал атаки. Сегодня была ее годовщина – День падения Пещер.

Пробив белесую толщу, иногда по одному, иногда по два-три разом, к черным волнам спускались прыгуны. После краткого разговора или – что случалось чаще – учинив долгую перепалку с диспетчером, пилоты уводили катера к диким скалам: пугать среброкрылов и ждать. Именные приглашения на Певучую скалу могли предъявить немногие.

Десятка три мастеров – зрители и свидетели одновременно – стояли у памятной плиты. Ее малахит под бессолнечным небом казался черным, но вызолоченные строки, как всегда, читались хорошо. Благодаря погоде, гости обходились без очков. Посланцев с Бежи выдавали шейные платки. Рилда постаралась встать подальше от соотечественников – на всякий случай.

Стражей Долга передавали на барьерном кольце. Звучали торжественные аккорды; ветер трепал кисти на парадной униформе выстроившихся в шеренги боевых мастеров: у бежичей она копировала цвета ранней травы, у пламастровцев – темную, спрыснутую синью зелень хвои. Над головами тех и других, сотканные из света, реяли флаги с символами планет: кольцерогий олень против изумрудного змея.

 Высоких слов не жалели: во славу Источника, предков и ныне здравствующих защитников Пещер. Установленный напротив памятной плиты экран позволял зрителям рассмотреть ораторов и почетный эскорт, но мало кто из гостей оценил заботу организаторов – приглашенные тянули шеи и крутили головами, высматривая на барьерном кольце то, что не попадало на экран.

Трое пламастровцев – приглашением на Певучую, судя по обмолвкам и пестрым прическам, их премировал трецер – не скупясь в оценках, обсуждали недостатки формы стражей. Бежичи, из гостей, с неодобрением поглядывали на острословов, но молчали, опасаясь повредить своим.

– Проигравшие возвращают победителей, – ни к кому не обращаясь, проговорил рядом с Рилдой пламастровец, чья прическа и трелтовый костюм отличались практичностью и вкусом. – Да, понимаю. Звучит смешно.

Острословы умолкли на полуслове и перевели общение на уровень слоек. Двое бежичей, крепкие, словно борцы-тяжеловесы – один скуластый, другой круглолицый – усмехнулись и подвесили на всеобщее обозрение зарисовку: два матерых пса награждают шлепками расшалившихся щенков.

Кто-то из гостей хмыкнул, кто-то заворчал. Разговор слоек прервался, а Рилда вдруг осознала: бежичей у памятного камня большинство.

Вот стройная девушка в скромном голубом костюме комкает в руках шейный платок: талисман? подарок? Вот, ближе к памятной плите, лысоватый мастер поддерживает под руку заплаканную спутницу. Еще одна пара: он – с каменным лицом, она – бледная до синевы, но оба не сводят взгляда с барьера. Туда же рвется и, кажется, вот-вот взлетит чернобровая, разодетая в алое с серебром красавица.

Рилда покосилась на борцов: «Кого ждут они: товарища? командира?» Бывшая учительница надеялась увидеть Хранителя, но тот не явился – прислал помощника, высоченного и остролицего. Пламастру представлял Тлиман.

– Во имя Долга! Да следует ему каждый из нас! Сегодня мы не словом – делом подтверждаем верность общим традициям! – неслось от изумрудного змея.

– Мы благодарим Пламастру за великодушие! – откликался кольцерогий олень. – Мириться в День падения Пещер – добрый знак! Девятнадцатая годовщина знаменита окончанием войны с нэдами. Так пусть нынешняя останется в памяти, как день, когда исчерпал себя трагический инцидент.

О том, что мирный договор с нэдами был подписан в год, когда на дежурство заступил третий Узел, помощник Хранителя упомянуть позабыл. Историк и член Совета мастеров сделал вид, что не заметил оплошности бежича. Гостям было не до событий прошлого: на барьерное кольцо вывели виновников сегодняшнего действа.

Девушка в голубом вцепилась зубами в истерзанный шарф. Заплаканная бежичанка, бормоча хвалы Источнику, плотнее прижалась к своему спутнику. Острословы-трецерцы – и те посерьезнели.

Первой из рук в руки перешла урна – Пламастра нашла возможность и время извлечь останки бежича, погибшего в раздавленном прыгуне. В День поминовения предков его урну, вместе с другими, поднимут с планеты и оставят в космосе. Оболочки распадутся и прах овринов развеется среди звезд – в День поминовения их называли Всевидящими.

Обряд похорон был старше Пламастры и Бежи. Даже старше Пещер! Поговаривали, будто оврины переняли его у колонистов Лерады – любимой планеты Прародительницы. Правда то или нет, Рилда выяснить не пыталась.

Стражей передавали по одному, на хорошо различимой границе, где шеренга «ласок» сменялась рядом боевых мастеров Бежи. Арестанты шли в той же одежде, что была на них на Малахитовой. В этом нарочитом, неизвестно кем придуманном маскараде золотому мастеру виделся скрытый упрек – Оператору и кордону.

Рилда смотрела, слушала и злилась: отпускали не виновников – жертв. Сюда бы Хринителя с Гденилом! А еще лучше, спросить хозяина Источника: за каким зверчем он запретил Мудрейшему выдавать бежичам полосатые браслеты?

Знать бы еще, кто он – хозяин Источника.

– А мой? Где? Отдайте!



Елена Евдокимова

Edited: 08.12.2018

Add to Library


Complain