Право на шанс

Размер шрифта: - +

Глава 8.2

 

***

Эллэдиэл покинула Тавенну, сохранив свое напыщенное личико в целости и сохранности. Наступило затишье… К сожалению, оно не было ни умиротворенным, ни обнадеживающим – скорее, до смерти скучным.

Старые поклонники не спешили возвращаться к моим ногам, несколько подросших сынков высокородных господ вызывали отвращение, от фальшивых подруг я избавилась еще во времена противостояния с кузиной, учителя и их заумные речи навевали тоску… Как на зло, в ближайшем будущем даже празднеств не предвиделось – поздняя осень во владениях князя Тавеннского считалась временем почитания усопших, поэтому ни о каких балах не могло быть и речи.

Я чувствовала себя всеми забытой и крайне несчастной. Унылая погода, из-за которой приходилось сидеть взаперти большую часть суток, оптимизма не добавляла. Единственным развлечением оставалось наблюдение из окон за происходящим во дворе. Для стражи не имело значения, идет ли дождь или светит солнце – оружие вояк бряцало в любую погоду.

В какой-то момент мне пришло в голову, что можно найти себе компанию менее родовитую, чем обычно. Например, чем плох Чиж? Парень он забавный, простоватый, да и внешностью его Создатель не обидел. Самое то для скучающей княжны.

Эта мысль настолько поразила меня, что я буквально оторопела. Не из-за гениальности идеи – из-за ее чудовищности! До чего же я докатилась, если хочу завести дружбу с дворовым приблудышем? Атайя Мерлейн Реджиневра Тавеннская не имела права даже думать о подобной чепухе!

Уж кому, как не мне, было прекрасно известно, что положение человека в обществе прямо зависит от его поведения. Веди я себя раньше как сердобольная дурочка, помешанная на равноправии и благотворительности, это сошло бы мне с рук. Но для властной надменной княжны заигрывание с прислугой означало бы несмываемый позор.

С того дня я забыла о существовании любимого наблюдательного пункта. Чиж меня больше не интересовал, поскольку он стал угрозой для моего благополучия. Не скажу, что было просто избавиться от укоренившейся привычки, однако я это сделала.

Со временем лицо того парня стерлось из памяти, и он превратился в очередную безликую фигуру, временами маячившую у ворот. По крайней мере, глядя на него, я с лицемерием повторяла про себя, что понятия не имею, кто передо мной.

А он, получается, замечал мои взгляды… Он назвал меня Таей… Он узнал меня в толстой безобразной старухе с распухшим носом и заплывшими от простуды глазами! Но, хоть убейте, я не верила, что передо мной герой моих детских мечтаний.

***

– Мне казалось, совы немного не такие.

Я неопределенно пожала плечами. Во-первых, разговаривать с королевским ищейкой совсем не хотелось, и неважно, что он когда-то (вечность прошла!) спас мне жизнь. Во-вторых, пересказывать историю превращения обычной несушки (Перепелки? Голубя? Хрен разберешь!) в нечто, выдаваемое Мелой за сову, я не собиралась.

Какая кому разница, что в прошлом году в Барсуках начался падеж домашней птицы? Глава города все лето писал в гильдию магов, прося прислать кого-нибудь, разбирающегося в подобных проблемах, а толку? К осени в городке не осталось ни одной пернатой животины, кроме этой жутковатой курицы (Утки? Может быть, гусыни? Нет, наверняка курицы!), которую моя соседка спасала доступными средствами. Из всех подопытных птиц колдуньи выжила только она, но стала чем-то неопределенным… А цыплята, завезенные в Барсуки этой весной, передохли за неделю.

Разумеется, гильдия беды города надменно игнорировала. Слишком мелкие они были, как объясняла Мела. Вот если бы мор напал на крупный скот или на людей… И плевать, что для большей части горожан домашняя птица – единственное хозяйство.

– У нее когти, как у ястреба.

Точно подмечено. Ух, я хорошо помню тот день, когда наша колдунья придерживала одной рукой полудохлую несушку, а другой рисовала какое-то заклинание, вроде бы укрепляющее кости. Интересно, она действительно верила, что курица, пусть даже слабая, будет смирно ждать завершения заклятия?

Затем Мела «лечила» пищевую систему птицы, благодаря чему та разрослась до размеров индюшки, и ее дыхательные пути, из-за чего «сова» временами похрапывала. Позвоночник, выгнутый под неестественным углом, вечно запрокинутая шея, торчащие перья и отсутствие какого-либо хвоста дополняли картину.

– Странные глаза… Говорят, взгляд совы способен погрузить человека в транс. Ты знала об этом, Тая?

Что колдунья учудила с глазами несчастной твари? Они немыслимо выпучились. Налились синим светом. Практически никогда не закрывались и не мигали. Эх, если б они могли заставить Чижа заткнуться!

Какого лешего он к нам прицепился? Вынюхивает что-то, выпытывает… Не нужно было останавливать Жалаковых охранников, пусть бы бросили его в какую-нибудь канаву, да и поделом!

Проклятье, от одной мысли об этом мне становилось плохо… Но, серьезно, почему Чиж остался с караваном, а? Ему же ясно дали понять, что лучше бы он убирался подобру-поздорову, пока есть возможность! Кстати, отсюда выплывает второй вопрос – что Мела пообещала торгашу, если тот, не раздумывая, решился пойти против короны в лице этого размалеванного шрамами урода?!



Елена Гриб

Отредактировано: 08.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться