Право на выстрел

Глава 22

Придя в себя после наркоза, Доминик огляделся по сторонам, стараясь сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь.

Он в частной клинике, в этом как раз сомнений не было. Последнее, что Доминик помнил, как барон Валери помог выбраться ему из машины, лечь на каталку, суету врачей вокруг него и лампы в операционной. А потом провал…

В кресле возле самого входа в палату кто-то дремал.

— Мама? — позвал Доминик удивленно.

Женщина тотчас легко поднялась и подошла к высокой кровати.

— Ты что-то сказал? — спросила она привычно скрипучим голосом.

— Мама, — произнес Доминик ласково.

Он почувствовал, как сначала в глазах противно защипало, а затем две слезинки скатились по щекам.

— Ну-ну, — Армэль Андре осторожно похлопала по здоровой руке сына. — Все хорошо. Ты жив и относительно здоров. Рана не смертельная. Пулю вынули. Говорят, что буквально завтра тебя можно забрать домой.

— И где мой дом теперь? — по обыкновению хмыкнул Доминик.

Ему вдруг захотелось, чтобы мать сама сказала, куда его повезут долечиваться.

— Сейчас я заберу тебя в наш городской особняк, — ответила Армэль, чуть улыбнувшись. — Тебе нужен какое-то время покой и уход. А потом ты сам решишь, где будешь жить.

Они оба умышленно ничего не обсуждали и не уточняли.

Доминик поднял руку и прикоснулся к морщинистой щеке матери.

— Я рад тебя видеть, — произнес он, и еще одна слезинка скатилась из его глаз.

— Что-то незаметно, — нахмурилась Армэль.

— Это слезы радости, мама, — сказал Доминик. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — повторил он снова.

— Там в коридоре твои друзья. Они ждут, когда ты очнешься, — Армэль поджала губы. Чувствовалось, что она хотела быть ласковой с сыном, но у нее это плохо получалось. — Позвать их?

— Позови, только сама не уходи, — попросил Доминик, схватив мать за руку.

— Нет. Что ты? — снова улыбнулась женщина.

Она помогла Доминику сесть поудобнее, подложив подушки под его голову и приподняв спинку кровати.

Барон Валери, виконт Мавиль и Паскаль Лефевр вошли, стараясь не шуметь, тихо и осторожно, как к смертельно больному, и были встречены радостной улыбкой друга, который совершенно не выглядел ни больным, ни при смерти.

Они тут же зашумели, загалдели и кинулись к кровати, стараясь обнять Доминика по очереди.

Армэль Андре отошла от кровати и снова уселась на кресло, где сидела до этого.

— Ну, рассказывайте, только по одному, — попросил Доминик, так как чувствовал, что им не терпелось поделиться новостями, и они начинали говорить одновременно.

— Давайте я начну первым, — предложил Паскаль. — А если что-то пропущу или напутаю, то вы меня поправите.

Так как стульев в палате не было, друзья уселись у Доминика в ногах прямо на его кровати, и Лефевр начал свой рассказ.

— Эта история, завершившаяся счастливым образом, если не считать незапланированного ранения маркиза Бертрана, началась ни вчера и не сегодня, и даже не восемь лет назад. А гораздо раньше. Твоя матушка, Доминик, — Паскаль повернулся в сторону женщины, сидевшей на кресле, и поклонился с почтением, — великий аналитик. Ни одной даме не дозволено было служить в разведке, а твоя мама добилась этого. Я не буду рассказывать, как ей это удалось, так как достоверно не знаю. Но могу сказать, что король ее высоко ценил и очень любил. Мне удалось совсем немного поработать с ней. Точнее, под ее руководством, до своего провала. И я могу с уверенность сказать, она очень талантливый разведчик. В ее задачу входило выявлять и разоблачать двойных агентов, организовывать оперативные игры. Как правило, ей удавалось легко вычислять и «кротов», и «торговцев», и «перевертышей». Но вот с одним противостояние длилось почти пятнадцать лет. И только благодаря вам, маркиз, и его удалось разоблачить.

— Мне? — Доминик сильно удивился. — Но я не сделал ничего такого. Граф Гийом?

— Что вы? Он мелкая сошка. Им руководил крупный, окопавшийся «крот» из-за границы. Но на днях того шпиона захватила наша разведка. Вот граф и занервничал, и решил немного подзаработать на карточной игре, чтобы на какое-то время залечь на дно, искренне надеясь, что сможет ввести в заблуждение такого аналитика, как ваша матушка. Но вы, маркиз, и этого не дали ему сделать, поэтому граф решил вас банально ограбить, — сказал Паскаль.

— С трудом верится, — усмехнулся Доминик.

— Вот и нам не поверилось, — кивнул Лефевр. — Вероятней всего, граф Гийом хотел получить срок за уголовное преступление и отсидеться какое-то время в тюрьме…

— Но за покушение на аристократа, — перебил его барон Валери.

— Судья запросил бы немного, вы правы, и то, если бы сам маркиз подал бы на графа заявление, — снова кивнул Паскаль. — Сказали бы, что находился в состоянии аффекта после крупного проигрыша, подержали бы немного в психиатрической лечебнице и выпустили бы на свободу через годик-другой. Если бы случайно убил маркиза, то получил бы несколько больше, но убийство в планы графа Гийома, скорее всего, не входило. А за измену Отечеству ему грозила смертная казнь.

— А зачем графу Гийому нужен был такой странный карточный долг маркиза? — спросил виконт Мавиль.

— О-о-о, — протянул Лефевр. — Именно такими долгами и вербовал граф своих агентов. При этом деньги, которыми он должен был расплачиваться за информацию или за услуги, оставались у него, а человек поступал в полное его распоряжение. Карточный долг — это святое.



Учайкин Ася

Отредактировано: 28.12.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться