Право первой ночи

Глава третья в которой Ариана смиряется с действительностью

В детстве мне Аннеда часто рассказывала сказку про красавицу и чудовище. Я так её любила, что заставляла повторять каждый вечер, мечтала, чтобы и со мной случилось чудо. Казалось, когда-нибудь и я смогу расколдовать своей любовью прекрасного принца, спрятанного в обличье страшилища.

В самом страшном сне я не могла представить, что чудовищем окажусь я!

Что за издевательство такое?! Я вообще не гожусь эту роль, вот Изибот отлично бы подошла.

Не могу, слышишь Отец, не могу я разгуливать голышом, покрытая густой шерстью. Вместо симпатичного личика и аппетитной фигурки изломанное, искорёженное звериное тело и жёлтые глаза. Вместо аккуратных подпиленных ноготков тёмные острые когти. И я совсем одна в глухом тёмном лесу. Без отца, матери, тётушек и жениха. А, если меня кто-нибудь съест? Хотя, о чём это я? Я теперь сама кого-угодно съем.

Что мне делать? Куда идти? На чём спать?

И есть как хочется, уже два дня во рту ни крошки. Да и попить бы. Я бы сейчас даже чёрствый хлеб погрызла.

Я с размаху уселась на кучку сухих листьев и громко разрыдалась. А потом испугалась, когда вместо обычного своего голоса я услышала жуткий вой.

Отлично, я теперь ещё и разговаривать не могу. Я попробовала спеть песенку, но слов не было, какое-то жуткое рычание.

Спасибо, Господи! Если, это испытание, давай на этом остановимся? Я всё поняла, честно-пречестно. Буду ангелом, не буду воровать сладости из кладовки, буду ночевать в церкви, даже Изибот расцелую в обе щеки, лишь верни всё назад. Ну что тебе стоит? Пожалуйстааааа.

Но, Отец, был глух к моим мольбам.

От слёз и стенаний я так обессилела, что заснула прямо на земле.

Снилось мне, что я вновь оказалась в кругу семьи, Аннеда подкладывает в тарелку мне лакомые кусочки, рядом сидит Альберт, а Софочка дёргает его за волосы. Отец мягко журит расшалившуюся сестрёнку, а потом берёт её на руки и подбрасывает к потолку. В нашем доме вновь шумно и весело, как и всегда.

Проснулась ночью от своих же слёз. Ещё пару минут повсхлипывала, вновь наполняясь жалостью к себе и семье. Что граф сделает с отцом и матерью? И как там сестрёнки? Пострадал ли мой муж?

Как же я ненавижу графа. Если бы не он, всё было бы хорошо. Не стала бы я оборотнем.

Кстати, как я превратилось в это жуткое существо? Может, в нашем роду были такие? Или меня в детстве укусили, а я не помнила?

Ветер зашелестел листьями на деревьях, и я взвизгнула от страха. Хорош оборотень, ничего не скажешь, собственной тени боится.

Я озиралась по сторонам, насторожив уши. Глубоко же я забралась в Запретный лес, ни одного знакомого места.

Надо мной высились столетние дубы, дуплистые и покрытые мхом. Я слышала их дыхание, сонное и умиротворённое. Слышала белок, что укладывались спать. Я даже могла распознать свист крыльев совы.  

Тоненько попискивали мыши в корнях, усики смешно шевелились на мордочках. Дух леса ласково погладил по спинке мышонка, и он покорно затих.

Громкий и важный секач вместе с потомством выскочил на полянку желая полакомиться желудями. Он искоса посматривал на меня, дескать, не шали. Отчего-то я знала, что он с уважением относится ко мне, но в силу мерзкого характера не собирался спускать никому, даже оборотню.

Луна выглянула из-за облачка и высветила каждую травинку, каждый листочек, заискрившийся как снег в яркий полдень. Я затаила дыхание от такой красоты.

А потом появились они.

Сначала, мне показалось, что на поляне стали распускаться диковинные цвета, отчего-то вдруг пустившиеся в хоровод. Но, приглядевшись, я разглядела маленьких человечков, самых настоящих фейри.

Они танцевали, пели и не было ничего прекрасней. Полупрозрачные, лёгкие как пушинка августовского одуванчика, светящиеся фейри кружили, не обращая на меня никакого внимания. Словно я была частью их мира.

Ночной лес стал быстро заполняться волшебными существами: лежавший неподвижно сучок ожил и побежал, пуча глаза, из-под пня выглянули зелёные мордочки, крошечные духи взлетали из-под земли.

Вот это да.

За какие-то мгновения уже ступить было некуда, вся земля была покрыта шевелящимися, беспрерывно болтающими существами. Каждый из них был по-своему красив, светился разными цветами и также походил на человека, как дерево на реку.

- Семена, семена! Они склюют все семена, -  заламывала ручки-веточки неопознанная нечисть, - А, ну, кыш-кыш!

И отважно бросилась на красногрудых птиц, которые рядом были крупнее раза в три-четыре. Те неторопливо взлетели, наверное, из вежливости. Или из сочувствия к отчаянию малышки.

- Столько дел, столько дел! А некоторые бездельничают, - бросила она недовольно, удерживая в руках семечко. Не дожидаясь моего ответа юркнула под корень.

Это она про меня?

Впрочем, я тут же забыла про неё, завороженная красотой ночной жизни Запретного леса.

Здесь… чудесно! И я бы, наверное, здесь навсегда осталась… если бы не папа, мама, Альберт и вся моя прежняя жизнь.