Преданья старины глубокой

Глава V

  Прошло несколько недель. Я потихоньку привыкала к новой работе и к тем изменениям, которые она принесла в мою жизнь. Хорошо еще, что коллеги отнеслись к моему назначению с пониманием - палки в колеса не ставили, а в случае необходимости помогали всем, чем могли.

  Деятельность музея снова входила в привычную колею, оставалось только решить вопрос проведения ремонта. Деньги мне все-таки удалось достать и теперь нужно было решить, где и как проводить ремонтно-реставрационные работы.

  Конечно же, в них нуждалась самая старая часть здания, но здесь, в основном, находились кабинеты и запасники, та же часть дома, где находились экспозиции, относилась к более поздним постройкам и была в относительно неплохом состоянии, хотя реставрация сделала бы их еще более красивыми и привлекательными, особенно для посетителей.

  Раздумывая о том, как лучше и выгоднее потратить средства, я разложила на столе план усадьбы и вдруг отчетливо поняла, что практически ничего не знаю об истории этого здания. Нет, знаю, конечно, когда было построено, когда и как перестраивалось, но и только. А вот об истории отдельных комнат вряд ли что-то могу рассказать, особенно самых старых. Вот, например, мой кабинет. Как его использовали, кто здесь мог жить, мечтать, радоваться или печалиться?

  Предаваясь философским размышлениям, я перебирала лежавшие на столе бумаги, когда в моей голове мелькнула эта идея. Она была настолько необычной, что я даже замерла, пораженная ее простой гениальностью. Действительно, все самые лучшие мысли лежат прямо на поверхности, достаточно просто протянуть руку - и ответ готов.   Изучить подробнее историю этих комнат, узнать, чем они были раньше: буфетной, детской, комнатой для слуг, отреставрировать комнату, а если повезет, то и не одну - и готова новая экспозиция.

  Ведь наша экскурсионная часть здания - в основном парадные комнаты, но в них проходила только небольшая часть жизни хозяев, связанная с праздниками, торжествами и приемами. Повседневная, самая интересная, приходила как раз в этих комнатах, и если разузнать об этом подробнее, то может получиться весьма увлекательно и захватывающе для посетителей.

  Но для начала надо найти первоначальный план застройки XVIII века, там наверняка расписаны предназначения всех комнат так, как это задумывалось архитектором и, возможно, есть эскизы меблировки или записи об этом. Проблема в том, что этого плана здесь, в усадьбе, нет: его искал покойный Сергей Павлович, его пыталась найти я, но у Зинаиды в архиве его точно нет. Значит, надо искать в городе, в центральном архиве, и если этот план действительно существует, то он может находиться только там. Заодно попробую узнать, не фигурируют ли среди их документов цифры, записанные на том клочке бумаги, что я обнаружила в кабинете директора.
  Мне пришлось немного отложить расследование его убийства из-за всех этих перипетий, но отказываться от этой идеи совсем я не собираюсь, поскольку нутром чую - в этой бумажке кроется причина убийства.
  Поразмышляв еще немного о том, какие из комнат можно будет отреставрировать и сколько средств на это понадобится, я собрала бумаги со стола и отправилась посмотреть, как проводятся экскурсии. На сегодняшний день ожидался наплыв посетителей. Идти пришлось через все крыло здания, поскольку я работаю в своем старом кабинете. Вторгаться в кабинет Сергея Павловича мне показалось кощунственным, вот приходится бегать туда- сюда, проверяя, как идет работа в музее. Проходя мимо запасников, я увидела Сан Саныча, любовно начищавшего фамильное столовое серебро, хранившееся в одном из шкафов. Меня в который раз приятно поразила преданность этого человека нашему музею, ведь он не только сторожит, а берется чистить до блеска каждую вещичку, находящуюся здесь. Побольше бы таких работников - и все здесь можно сохранить на веки вечные. Впрочем, что Бога гневить, в нашем коллективе преданы своей работе все. Вон Наташа, заменившая меня на месте экскурсовода, увлеченно рассказывает посетителям историю усадьбы и, судя по тому, как они толпятся возле нее, им действительно интересно. Два или три рассматривают коллекцию китайских ваз, один стоит перед портретом хозяина имения, который мне так нравится - все идет своим чередом, значит, за экскурсии можно быть спокойной и заняться другими текущими делами. Сегодня воскресенье, завтра, в понедельник, архив не работает, значит, придется ехать во вторник. В этот день недели наш музей не работает, архив же - наоборот. Все складывается как нельзя лучше и можно целый день потратить на столь необходимые поиски.
  Вторник выдался на редкость теплым и солнечным, что является большой редкостью в нашей местности зимой. Казалось, даже сама природа благоприятствовала моей поездке. Наскоро позавтракав и накормив кошку, я отправилась к магазину, где обычно толпятся таксисты, и буквально через десять минут сидела в машине, которая направлялась в сторону города. 
  По дороге обдумав все, что предстояло сделать за сегодняшний день, я решила начать с архива, а уже потом зайти к родителям. Времени у меня было немного, поэтому тратить его на оформление допуска в архив мне не хотелось, значит, придется использовать «обходные маневры», проще говоря, зайти к Светке, моей однокласснице. Она работает в архиве, вот и поможет мне получить все необходимое без лишней волокиты. Отблагодарю ее, купив тортик, попьем вместе чаю и «покалякаем о делах наших скорбных», как говорил один из героев популярного детектива.
  В общем, вторник действительно оказался очень удачным днем: до города я добралась без проблем, Светкин любимый торт попался мне в первом же магазине по дороге в архив, и уже через полчаса мы со Светкой весело болтали, поедая торт и запивая его свежезаваренным чаем. Обсудив самое интересное, особенно несчастный случай в нашем музее, я осторожно приступила к выполнению «боевой задачи».
  - Слушай, Светик, будь другом - помоги! Времени в обрез, и к родителям надо еще заскочить. Разреши взглянуть на кое-какие бумаги без допуска, а!
  - Ладно, конспираторша, - рассмеялась одноклассница. - Ясно же, что ты не просто так ко мне в архив пожаловала. Говори, какие документы тебе нужны - постараюсь помочь, если только речь не идет о государственной тайне.
  - Тоже мне, нашла шпиона, - отмахнулась я, - мне всего-то нужен старый план нашего музея-усадьбы, реконструкцию хотим затеять, и никаких секретов особой важности.
  - Так разве в музее его нет? - удивилась Светка.
  - Есть-то он есть, да только более поздний, а мне нужен первоначальный, конца XVIII века. Если у вас такого нет, то он точно уже не существует.
  - Может и есть, - задумчиво ответила Светка, - нужно посмотреть реестры, но дело это не скорое. В общем, приходи после обеда, и если я что-нибудь найду, то обязательно тебе предоставлю.
  Времени у меня оставалось еще достаточно много, поэтому, выйдя из архива, я сначала отправилась в аlma mater, по которой, если честно, скучаю и сейчас. Здесь прошли самые веселые и беззаботные годы моей юности. Учеба всегда давалась мне легко, преподаватели у нас были великолепные, и никаких горьких воспоминаний время студенчества у меня не оставило, разве что печаль расставания после окончания учебы. Но связь с университетом я поддерживаю по-прежнему, собираю материал для диссертации, встречаюсь с преподавателями, и не будь моей привязанности к музею, давно бы уже закончила аспирантуру. 
  Вот и сегодня, если посчастливится, увижусь со своим дорогим Василием Андреевичем, ведущим этнографом и краеведом, для обсуждения моих дальнейших изысканий. В удачливости этого дня мне пришлось убедиться еще раз, когда, войдя в холл основного здания, я нос к носу столкнулась с Василием Андреевичем, который, всплеснув руками, воскликнул:
  - Ну, наконец-то! Неужели все-таки вспомнила про старика, а то совсем пропала, скоро уж забуду, как ты выглядишь! 
  Все это, сказанное во весь голос, заставило обернуться в нашу сторону нескольких человек, но я не придала этому никакого значения. Василий Андреевич по своему темпераменту - типичный холерик, поэтому студенты довольно быстро привыкают к его громогласности и быстрой смене настроения, а в целом он просто душка-человек, обожаемый всеми за любовь к своему делу и просто энциклопедические знания. 
  Пустая аудитория нашлась быстро, и спустя несколько минут мы уже оживленно обменивались новостями, я - усевшись за первый стол, а Василий Андреевич - расположившись за кафедрой. После привычных «как дела» и «как поживаешь» преподаватель поздравил меня с новой должностью, а после печально покачал головой:
  - Наслышан, наслышан я о вашем Сергее Павловиче. Жаль его, хороший был человек да специалист отличный. Что там по поводу его смерти? Так и не разобрались?
  - Нет, пока ничего, следствие идет, но результатов никаких, – отвечала я. – А Вы хорошо знали нашего директора?
  - Ну, не так, чтобы очень хорошо, встречались несколько раз, и да, последний раз незадолго до его гибели. Кто бы мог подумать, что такая беда случится, – покачал головой мой собеседник. – Вот уж поистине, пути Господни неисповедимы. 
  - А зачем он к Вам обращался? – полюбопытствовала я.
  - Да, так пустое, – отмахнулся Василий Андреевич. – Спрашивал, не знаю ли я какую-нибудь историю, связанную с владельцами вашей усадьбы. Я ведь родом из этих мест.
  - Это про сказочный клад, что ли, – рассмеялась я. – Неужели и Вы в это поверили?
  - Не верю, конечно, но спрашивал он не про клад, а про владельцев поместья – конкретно, XIX века.
  - А что, есть такая легенда? – насторожилась я. Вдруг да найду тот самый важный факт, который поможет мне докопаться до правды.
  - Была, была, какая-то романтическая легенда, но точно не могу ничего сказать, - Василий Андреевич пожал плечами. - Бабушка мне, маленькому, о чем-то таком рассказывала, а детская память, сама знаешь, сохраняет самые яркие воспоминания. Единственное могу сказать - речь идет о какой-то любовной истории, приключившейся с одним из помещиков в начале XIX века, и все. Я Сергею Павловичу так и сказал, он, между прочим, расстроился немного, наверное, надеялся получить больше информации, но увы.
  Я не стала больше продолжать этот разговор, однако и забывать о нем не собиралась. Возможно, эта история, если ее раскопать, станет той самой ниточкой к убийству, которую я так долго ищу. К тому же, романтическая легенда, превратясь в реальную историю, добавит интереса к нашему музею и привлечет больше посетителей.
  Поговорив еще немного о делах с диссертацией, выслушав советы и пообещав предоставить собранный материал как можно скорее, я тепло попрощалась со своим преподавателем и отправилась в отчий дом.
  В родном гнезде меня закормили вкусностями и засыпали вопросами на тему личной жизни. Маму, как всегда, беспокоило мое проживание в деревне и личная неустроенность. Она очень боится, что я так и останусь в глуши: без семьи, карьеры и перспектив в дальнейшем. И даже мое новое назначение ее не радовало. По ее мнению, директор маленького провинциального музея - это практически ничего не меняющая ерунда.
  Воистину, любящие нас - самые жестокие. Моим родителям было мало директорства в музее-усадьбе, им хотелось видеть меня как минимум директором Эрмитажа. Слава Богу, хоть Нобелевской премии по истории в природе не существует, а то не отвертеться бы мне от номинации. Но разочаровывать горячо любимых родителей своим нежеланием что-либо менять я не хотела, поэтому, дав кучу обещаний подумать о своем будущем, наконец-то «отчалила» в сторону архива. 
  День уже клонился к вечеру, архив был практически пуст, только два-три человека сидели за допотопными столами, перелистывая бумаги. Мельком взглянув на них, я побежала дальше в поисках Светика, и нашла ее в одном из отдаленных уголков, окруженную кучей папок и файлов. Видимо, удача действительно была на моей стороне, поскольку одноклассница из кучи бумаг, лежавших перед ней, вытащила одну и протянула мне со словами: 
  - Теперь ты тортом не отделаешься, коньяк с тебя - не меньше! 
Неужели нашелся! С ёкающим сердцем я схватила заветные бумаги и, устроившись за одним из свободных столов, развернула план.