Предательство короля

Размер шрифта: - +

Глава 27. (Торвальд)

Я сидел у постели своего друга, наблюдая за тем, как его грудь вздымалась и опускалась всякий раз, когда тело требовало воздуха. В мыслях я представлял яркие картины, в которых жестоко убиваю преступника. Мне нравились те методы пыток, которые я придумывал, пока Никлас всё еще не приходил в себя. Я, будто бы медведь-людоед, которого можно встретить в гриденском лесу, жаждал человеческой плоти и крови. Пора бы сделать казнь публичным действом, чтобы каждый видел и знал – от руки правосудия никто не спрячется.

- Ваше Величество, - раздался тихий голос служанки, которая помогала лекарю и постоянно приносила теплую воду.

- Что? – резко ответил я, обернувшись к ней.

Девочка тринадцати лет смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, в которых так отчетливо виднелся страх. Она прижала к груди кувшин с водой и судорожно выдохнула. Я стал злиться из-за того, что служанка медлила с ответом. Мое душевное состояние и так балансировало на краю пропасти, и я мог вот-вот сорваться. Если это случится, то плохо станет абсолютно всем.

- Что ты хочешь мне сказать? – спросил я, чувствуя, что мое терпение находится на грани.

Девочка продолжала молчать, и я заметил, что ее голубые глаза наполнились слезами. Она боялась меня? Или ее напугало нечто другое? Только рыдающих девиц мне здесь не хватало. Я резко поднялся и подошел к служанке, она вся сжалась и опустила голову.

- Отвечай, - прошипел я, с силой ухватив девчонку за подбородок, и насильно заставив ее смотреть на меня. Еще одно мое движение и я мог с легкостью сломать это создание, которое не виновато в том, что у ее короля наступили плохие времена.

- Мне… Мне только что доложили весть, которую я должна передать вам. Ее Величество… С ней… Случилось несчастье. Дитя погибло, его не успели спасти… Ее Величество в тревожном состоянии, просили, чтобы вы навестили ее, она никого не впускает к себе, - служанка всхлипнула и расплакалась.

Я отпустил ее и сделал шаг назад. В груди что-то невыразимо заныло, запылало и сгорело дотла.

- Не уберег, - прошептал я сам себе и отвел взгляд в сторону.

Несколько мгновений я совсем ничего не мог понять, вдруг нашло какое-то смутное чувство неправдивости происходящих событий. Никлас отравлен, Зара в ужасном положении… Как я всё это смог допустить? Ведь прежде я контролировал каждый день, а теперь… Теперь я просто разрывался меж двух самых близких и самых дорогих моему сердцу людей. Истерика Зары сыграла с нами злую шутку. Она была напугана и ее страх вполне мне понятен. Но я же ее муж, я должен был защищать свою семью и, в конце концов, не сделал этого.

Постепенно я начал принимать эту болезненную реальность и стало совсем невыносимо. Я покинул покои Никласа и словно в пьяном бреду дошел до дверей нашей спальни. Охрана обеспокоенно смотрела на меня, а мне было всё равно. Нехарактерное спокойствие омывало меня, но я знал, что под этим ложным чувством таится вся та боль и скорбь, на которую только способен мужчина в столь трудный час.

Я не мог пролить горьких слез. Их просто не было. Что-то занозой сидело в моем сердце и тихо изводило меня. Я сам страшился того, что превращаюсь в какое-то чудище, что не способно оплакать собственного умершего ребенка. Когда нужно быть сильным я им становлюсь, когда нужно быть решительным я решаюсь, когда нужно быть жестоким я без тени сомнения казню преступников, даже чувству любви я отдался со всей страстью, хоть и боялся этого. Видимо, мой страх был обоснованным. А вот дать волю скорби никак не получалось и это так мучительно.

Я открыл двери и увидел в зале Рикарда, Зельду и бледную Эвет. Они все втроем глянули на меня, и в их глазах читалось сожаление и горькая печаль. Все молчали, явно ожидая от меня какой-нибудь реакции. Что я должен был делать? Свирепствовать? Рыдать? Проклинать? Искать утешения? Что вообще должен делать человек на моем месте? И должен ли?

Пройдя к спальне, я услышал за дверью сдавленные всхлипы и невнятное бормотание. Прошел внутрь и просто обомлел. Зара сидела на полу у кровати, которая вся была перепачкана кровью. Мое сокровище подтянуло к груди ноги и, обхватив их руками, опустила голову на колени. Она тоже была вся в крови и меня это сильно напугало. Я был на войнах и видел там всякое, но здесь… Стоять и безвольно наблюдать за страданиями любимого человека трудней, нежели оказаться в самой гуще битвы, где тебя могли в любой миг убить.

Я подошел к Заре и опустился перед ней на колени. Она, заметив меня, отползла назад, будто бы я представлял для нее опасность.

- Уйди, - хриплый голос Зары всколыхнул меня. Прежняя мелодичность и нежность куда-то исчезли.

- Солнце мое, - осторожно произнес я ровным тоном.

- Нет, - она зажала уши руками. – Не говори ничего, я не заслужила твоей ласки. Я нечиста, Боги прокляли меня, я проклята! Он умер из-за меня, я не способна выносить ребенка, ты должен развестись со мной… Проклята… Нечиста, - Зара продолжала бессвязно бормотать о проклятии и своем ничтожестве, а я не знал, как помочь ей и искоренить эту боль из любимого сердца.

- Зара, сокровище мое, прошу тебя, - я осекся. О чем я ее просил? Чтобы она успокоилась? Боги, да этого не произойдет! Зара пережила такое страшное потрясение, которого бояться все женщины.

- Проклята, проклята, - продолжала шептать Зара, схватившись за голову и раскачиваясь взад-перед. Эта картина заставила отчаянье охватить меня и лишить крупиц надежды.

- Почему твои родители не заходят? – я решил, что не нужно сейчас заострять внимание на нашей трагедии. Сейчас Зара была душевно надломлена, и я ужасно переживал, что этот надлом может усугубить ее здоровье.

- Не хочу, не хочу, чтобы они всё это видели, - сдавленно ответила Зара, затравленно глянув на меня.

Я немного приободрился, ибо думал, что она не станет отвечать на мои вопросы. В голове затрепыхалась мысль, что я просто не имею никакого права оборвать ту тонкую нить, что между нами только-только появилась.



Маша Драч

Отредактировано: 07.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться