Предавая любовь

Размер шрифта: - +

Глава 6

Надо признать, спонсор сегодняшнего дня — «неловкость». Неловкость, когда близкие родственники не знают, что сказать!

И это даже не преувеличение. Мы трижды кипятили чай, потому что в тишине и бездействии было особенно гадостно. А вот если чай пьешь и купаж нахваливаешь, так вроде и ничего.
— У меня еще один сорт есть, — предложила мама.

Я кивнула и в пятый раз поднялась посмотреть на спящую сестренку. Малышка была очаровательна, как и все маленькие детки.
— Неужели мы так и будем? — тихо спросила я пустоту.
— Время пройти должно, — ответила мама.
— Не доверяешь? Боишься одну к сестре допустить?
— Не знаю как прощения у тебя попросить, — серьезно сказала она.
— Никак не надо, — в тон ответила ей и повернулась. — Подумай над тем, чтобы ко мне переехать. Дом у меня огромный, места хватит. Да и лужайка перед домом есть. Район хороший. Не отвечай сейчас, не надо. Просто подумай. Я чай не буду, уж прости, но он у меня уже где-то на уровне зрачков плещется. Броку отпишу, чтобы забирал меня.

Вик отдал мне своего водителя — заявил, что раз от Лауры как от секретаря проку нет, пусть за рулем сидит. Что-то мне кажется, что в этих их сложных отношениях есть какая-то тайна.
— Дай хоть обниму, — негромко сказала мама, — первый раз за последние десять лет.

Всю обратную дорогу я стирала с лица слезы. Брок обеспокоенно косился, но вопросов не задавал. Интересно, он часто видит молодых женщин со счастливой улыбкой и мокрыми от слез щеками?
— Вик на вечер вызвал к тебе «отряд красоты», так что госпожа Туви сегодня сделает тебя «самой-самой», — на прощание сказал, явно цитируя, Брок, невесело усмехнулся и уехал.

Я посмотрела в след суизи и тяжело вздохнула. История у нашего водителя была на редкость паршивая: огромный сильный мужчина поседел в одну ночь. Похоронил и жену, и сына из-за чьей-то шальной машины — навороченный внедорожник вылетел с платной полосы прямо на детскую площадку. Ужас, не хочу это себе представлять.

До приезда «отряда красоты» мне удалось спокойно попить кофе и принять ванну. Волосы еще не успели просохнуть, как в дверь уже позвонили.

— Тиль, моя дорогая! Обожаю с тобой работать! Чистая кожа, яркие волосы — одно удовольствие, — прочирикала Туви. — Сутки на подготовку это мало, но в твоем случае вполне достаточно. Ты уже помылась, как я посмотрю? Сейчас сделаем шоколадное обертывание.

— Сначала скраб, — мурлыкнула одна из помощниц Туви.

На последующие шесть часов я отключила мозг. Меня вертели как хотели, разминали плечи и спину, обтирали вкусно пахнущими натуральными составами, гоняли то под горячий, то под холодный душ. Потом замотали в мягкое полотенце и занялись волосами. Каюсь, я уснула. И проснулась только утром. Девочки Туви по прежнему оставались у меня дома. Но мне дали спокойно позавтракать, посмотреть утреннюю программу и даже прогуляться.

Помня о предложении Вика, я дошла до магазина и попросила свежий выпуск «Кассандры».

— А вам повезло, — засмеялась продавщица и подслеповато прищурилась, — последний остался! Ух и сенсация.

С сенсацией я ознакомилась по дороге до дома. «Топ-модель Тильса и неизвестный мужчина: фото-шок!». Так вот чей это был фотограф, поразительно. Просто поразительно.

Но фотографии получились неплохие. Вот как он так подгадал? На одном из фото мы с Броком стоим так, будто вот-вот поцелуемся. И… надо признать, он очень привлекательный мужчина, просто таки образец мужественности…

Так, кыш, кыш, таким мыслям не место в моей голове.

— Тиль, котик, ты слишком долго ходишь. Ты же хочешь роскошные локоны или тебе придутся по вкусу кудри болонки? Так за этим не ко мне!

— Нет-нет, только локоны, Туви.

Открытие выставки в шесть вечера. Добираться до туда час. Сейчас одиннадцать, вполне успеваем.

В пять за мной заехал Вик. И восхищённо замер:

— Я всегда знал, что мне повезло. Но теперь я просто не понимаю, где были глаза остальных агентов, и как они могли тебя проворонить, Тиль.

— Нам обоим повезло, что из тысячи тысяч портфолио ты выбрал моё, — улыбнулась я. — Возможно, это мой последний выход в свет.

— Вероятно. Зато «Кассандра» тебе достанется без долгов. Я слышал, — Вик выразительно поиграл бровями, — что ее владелец проиграл суд и обязан уплатить свои кредиты, а значит вся выручка за фурор с репортажем о тебе и Броке пойдет на оплату долгов.

— Но он может отказаться продавать журнал, раз уж высунет нос из кредитной ямы, — я бросила последний взгляд в зеркало и пошла к Вику.

— Мне не отказывают, — промурлыкал Вик, — ради своих я готов постараться. Очень жаль, что мои модельки не понимают, что именно твое имя позволяет им зарабатывать деньги.

Мне не было страшно. И восхищение в глазах Брока подняло мое настроение на заоблачную высоту. Даже если сегодня мой последний день в статусе самой продаваемой модели, что ж, не беда. Не все могут уйти на пике, оставив после себя водоворот политического скандала.

Туви уложила волосы незамысловатым образом, тем самым, который так сложно получить, потому что граница между лёгкой небрежностью и неаккуратной растрёпанностью очень тонка.

Длинное платье шоколадного цвета с золотыми искрами смотрелось воистину шикарно, облегая тело второй кожей и расходясь от колена волной с недлинным шлейфом, но на практике было невероятно неудобным.

— Изумительный фасон, — отметил Вик, — если бы в прошлом женщины так одевались, в настоящем мы переживали бы кризис перенаселенности.

— Мы и так его переживаем, — буркнула я.

— Брок заверил меня, что сможет унести тебя на руках, — ухмыльнулся Вик, — с выставки. Да и вообще, я смотрю, у вас уже ребенок общий.

Выдав это, мой агент захохотал, как гиена. Гиена довольная собой и жизнью.

— Ты явно счастлив, — с осуждением произнесла я.

— А то! Тиль, милая, нам не дано предугадать, что будет. Но… Но! Не каждому дан шанс принять участие в таком громком процессе. Это не просто отмена поправки двадцать девять. Это изменение всего мира.

— Так уж и всего? — нахмурилась я.

— Ты гораздо умнее среднестатистической модели, — серьезно произнес Вик. — Но, видимо, недостаточно.

— Эй!

— Смотри, есть истинные пары. Ключевое слово — пары. Твой пример говорит о том, что и среди кварт есть пары для чистокровных. Верно? Верно. Итак, нечистокровные оборотни отнесены к человеческой правовой семье. И значит, среди оборотней появятся несвязанные с истинной парой самцы. Это будет интересно. Вероятно, возобновятся подпольные бои насмерть, когда самку будут оспаривать два самца. Не красней! Я сказал оспаривать, а не спаривать.

Чаще всего в дороге я успевала заскучать, но в этот раз Брок привез нас очень быстро. Вик вышел из машины и подал мне руку.

— Ты готова?

— Нет, — честно ответила я и шагнула вперед.

Мы, как и Алеззи, приехали заранее. И пронаблюдали как гений носится среди стендов.

— Тиль, детка, все пропало! — он эксцентрично взмахнул руками. — Эти идиоты не смогли правильно расставить стенды. Все разрушено.

Я тут же принялась сочувствовать Алеззи. Это было чем-то вроде ритуала; всякий раз открывая выставку, наш гений находил к чему придраться, и это выливалось в небольшую истерику. Мне кажется, так маэстро выпускал пар.

— До открытия выставки три минуты, — объявила Лайра по громкой связи. — Двери разблокированы.

Мне редко доводилось открывать выставки. Нет, не так. Я открывала выставки только с Алеззи. Это часть их договора с Виком.

Забившись в уголок, я наблюдала, как мельтешат официанты, бегает Лайра с перекошенным от злости лицом — кто-то завалил стойку с металлическими розами. Как по мне, так туда им и дорога.

Первыми всегда приходят журналисты. Минут через пятнадцать от открытия начинают приходить особые приглашенные гости. И через сорок минут начинают запускать простых смертных — фанатов Алеззи.

Мне такое деление не слишком нравится. Как и самому маэстро, ведь именно почитатели, фанаты сделали его популярным. Их лайки и перепосты в сети, комментарии, поддержка. Наверное, именно поэтому Алеззи частенько делает уличные выставки. Это уж не говоря о том, что на его странице в сети море «вкуснятины».

— Тиль, вот вечно ты забиваешься в угол, — недовольно проворчала Лайра. — Пора идти позировать.

— Опять наш гений будет ворчать, что у журналистов кривые руки и что никто не способен нормально снимать, — хмыкнула я и пошла следом за Лайрой.

— Это из-за носа, Алеззи его ломали несколько раз, и на фото это особенно заметно. Тут уж как ни сними, — Лайра призадумалась и добавила, — если только со спины. Но публика вряд ли оценит.

Я сдержала смешок, на секунду прикрыла глаза, настраиваясь на работу, и подошла к Алеззи. Фотограф сразу же всучил мне свой бокал шампанского; он уважал исключительно коньяк и исключительно стаканами. Я же привычно приняла бокал, провела им у лица, будто бы пригубила, и приняла изящную фото-позу. Прогнув спину и чуть небрежно отставив ногу в сторону, я старательно улыбалась и напоминала себе о том, что вечером смогу снять туфли и лечь на свою кровать с ортопедическим матрасом. Или и вовсе расслабиться в массажном кресле.

— Тиль, дорогая, ты хочешь что-нибудь сказать нашим гостям? — спросил меня Алеззи, — не стесняйся, у тебя прекрасный голос.

— Спасибо, маэстро, — улыбнулась я и негромко начала: — сказать можно много чего. Например, честно признать, мне заплатили за съемки.

Слушатели усмехнулись.

— Но на самом деле, я бы приняла в них участие и без денег. Теперь, когда мой счет пополнился на кругленькую сумму, об этом можно сказать, — подмигнула я. — Как вы все знаете, я единственная модель с кровью оборотня. Но потому ли, что остальные менее красивы? Нет. Не потому. Наше общество растет, растет духовно и морально…

— Вы говорите о морали, стоя рядом с собственными обнаженными фото? — холодный голос Эверарда заставил меня вздрогнуть, сбиться с мысли. Ну уж нет, сегодня я не могу проиграть.

— Именно так. Мы растем, мы уже выросли достаточно сильно, чтобы видеть в женщине не только сексуальный объект. Это — искусство. Все помнят выставку «Я могу не хуже!».

Журналисты зафыркали, а вот гости не все были в курсе.

— Очень часто звучало мнение, что если дать обычному мужчине хороший фотоаппарат и красивую модель, он сможет не хуже, а лучше. Не смог.

Штерн отошел куда-то в сторону. А я, незаметно переведя дыхание, продолжила:

— Итак, мы выросли. И закон… нет, он не мешает нам. Но он подрубаем крылья многим другим. Я хочу помолчать за всех тех, кто погиб, исполняя «поправку двадцать девять». И среди пострадавших есть не только женщины, но и мужчины.

Я говорила и говорила, перемежала свою речь шутками, не моими, а написанными каким-то гением. И меня слушали. Затем вступил Алеззи, и я ушла в сторону, в тень. На сегодня я свое «отсияла».

— Быстро в машину, — на моем запястье капканом сжались пальцы Штерна.

— Я еду домой.

— В мой дом. Там и поговорим.

— Если ты вдруг не понял, то поправке двадцать девять осталось всего ничего, — процедила я, не пытаясь вырвать руку. — Так что остынь и подумай над тем, как тебе убедить меня наладить с тобой отношения.

Он разжал пальцы только тогда, когда к нам шагнул Брок. Готова поспорить, что его послал мой всевидящий Вик.

— Все в порядке? Госпожа Тильса, я должен отвезти вас домой, — негромко произнес мой спаситель.

— Мы с Тиль давние друзья, — включил «обаяшку» Штерн, — сам отвезу и даже одеялко подоткну.

— Сожалею, господин Штерн, но я наемный работник и не могу манкировать своими обязанностями, — склонил голову Брок.

— Приятного вечера, господин Штерн, — мило прочирикала я.

И, уже на улице, привстала на цыпочки и чмокнула Брока в щеку:

— Ты мой спаситель. Спасибо, что настоял на своем. Тебя Вик послал?

— Я увидел, как он тебя тащит, — буркнул он. — И не только я. Вас даже щелкнули пару раз. Садись, домчу до дома и вернусь за Виком.

А я наконец вспомнила фамилию своего спасителя — Брок Ламертан, отставной военный. Награжден за мужество, но что конкретно он совершил — неизвестно.

Удобно устроившись на переднем сиденье, я наблюдала за тем, как по каменно-неподвижному лицу скользят блики вывесок мимо которых мы проезжали. Как-то мимоходом отметила, что мышцы у него на руках не меньше Штерновых. Да и вообще, довольно привлекательные руки, особенно жилы и… Стоп. Окстись, Тиль. У тебя слишком много проблем в жизни, и вообще, ты почти замужняя женщина.

Мысли плавно перешли на Эверарда. Есть ли надежда, что он одумается? Просто… Просто я не знаю, но ведь не зря же эта истинность нам дадена? Да, взаимопонимания нам судьба не отсыпала. Но бескомпромиссная радость бывает только в TV роликах.

Так ни до чего и не додумавшись я попрощалась с Броком и поднялась к себе. И не сразу поняла, что дом обесточен. Постояв на пороге своей ранее неприступной крепости, я опрометью бросилась к соседу. Благо, что он приглашал меня заходить в любое время. Кажется, рановато я отпустила Брока Ламертана.

— Тиль?

— Закрой дверь!

На улице прозвенело разбитое стекло, а вот шума падения мы не услышали. Неужели это был Штерн? В звериной форме? Кажется, глупо ждать его поумнения.

Равно как и того, не придет ли ему в голову вломиться в дом. По сути, между мной, моим соседом и зверем стоит лишь тонкая фанера, стекло и закон. И если бы о нашем с Эверардом партнерстве было объявлено официально, он имел бы право разметать здесь все в клочья.

Будто издеваясь надо мной, он появился на садовой дорожке. Огромный, угольно-черный волк с желтыми-желтыми глазами. Он шел к стеклянной двери уверенной походкой победителя. Мне же оставалось только пятиться и молиться чтобы он передумал.

— Тильса, соседка, — а вот мой неунывающий сосед молиться и не собирался, — я уже вызвал особый отдел. Понимаю, ты трепетная барышня, но я-то нет. У меня силовое поле вдоль всего периметра дома и голова на плечах. Сейчас этого урода подвергнут принудительной кастрации.

«Урод» понял, о чем говорит мой нежданный спаситель, и исчез. Но его угольная морда осталась в памяти камер слежения. А я без сил опустилась на диван и разрыдалась.

Мой сосед (как же его зовут? И как спросить, чтобы он не обиделся?) принес воды и стопку коньяка. От последнего отказалась, первое выпила залпом.

— Я забыла, как тебя зовут. И как меня зовут, — вдруг произнесла я.

— Ты Тильса, а я Стерек, — захохотал сосед.

— Точно. Я еще и олениха. Отпустила водителя.

— Где ты оборотня-то подцепила? — он сел с противоположного конца дивана и выпил коньяк.

— Сегодня была выставка. Он там на меня окрысился, но мой агент разрулил ситуацию. А потом… вот. И как он умудрился оказаться здесь раньше?

Стерек посмотрел на меня с искренним сочувствием и спросил:

— Соседка, ты же оборотень. Неужели про собственную расу ничего не знаешь?

Я секунду рассматривала соседа и ругнулась. Точно. Оборотень в истинной форме способен следовать особыми тропами. Их в нашем мире становиться все меньше, и староверы кричат, что в этом повинны технологии. Мол, из-за них уходит магия. Да всей той магии — жалкий телекинез, после которого старовер неделю пластом лежит и кровью харкает. Я не хочу променять свой телефончик или комфортабельный суизи на голубиную почту, карету и телекинез в нагрузку. А так же медицину и TV, и …Да вообще все не готова променять. Особенно смущает то, что женщин не держали за разумных существ. У оборотней и сейчас с этим проблемы, а уж тогда…

— Ты чего там гневно пыхтишь?

— Да про магию вспомнила, — буркнула я.

— Одно вытесняет другое, — пожал плечами Стерек, — я так мыслю: где-то убыло, а где-то прибыло. Ушла магия от нас, пришла в другое место. И это нормально. Если есть круговорот воды в природе, почему не быть круговороту магии?

Вот бы еще оборотней с собой забрало, подумалось мне. И тут же передумалось, вдруг и меня за собой утянут? В чисто оборотническом доле я долго не проживу. Либо сама убьюсь, либо меня порешат.

— Можно еще воды?

— Хочешь апельсиновый сок? — радушно предложил Стерек.

— Я хочу есть, — честно призналась я. — На открытии выставки мне не удалось попробовать ничего, кроме шампанского. Но я его не стала, во-первых, бокал был не мой, а во-вторых, пузырьки так гадко бьют в нос. Но выдохшееся холодное шампанское — превосходно. Жаль.

Но пояснять, чего именно мне жаль, я не стала. Как объяснить, что я давно не пила такого шампанского? Ведь нет никакой сложности в его приготовлении. Открой утром бутылку и поставь в холодильник. Вечером будет готово.

— Держи, сандвичи «все, что было в холодильнике» и выдохшееся красное вино. Вообще, оно, наверное, даже скисло, но вдруг тебе понравится.

Вино не скисло, да и вкус был терпимым. Но пила я его только для того, чтобы порадовать Стерека. Собственно, мы и познакомились из-за моих странных (с его точки зрения) вкусовых предпочтений. Это была местная ярмарка, и я ела стейк средней прожарки с фисташковым мороженым.

— Спасибо. Очень вкусно.

Постепенно я успокоилась. И к приезду вызванных оперативников у меня в голове билась только одна мысль: я больше никогда не останусь наедине со Штерном. Нельзя жить с тем, кого боишься. Что бы ни произошло дальше, я всю жизнь буду помнить его желтые глаза и его же медленные шаги. И свой панический страх. Сегодня я полностью осознала, что мне нечего ему противопоставить. Нож, пистолет, да господи, особый отдел — и тот запаздывает. Будто дает зверю возможность расправиться с нами.

— Странно, они задерживаются, — Стерек подошел к окну. — Не типично.

— Думаешь, он их мог подкупить?

Сосед пожал плечами и подлил мне вина.

— Что будешь с домом делать?

— Перестраивать, но для начала вкачу охранной компании … иск, — я позволила себе крепкое словцо. И Стерека оно не шокировало:

— Думаешь, накосячили?

— Неет, не накосячили. Выдали аварийный код, — я немного опьянела и потихоньку начинала ненавидеть весь мир.

Поэтому стоит написать Броку. Пока я при памяти.

«На меня покусился Штерн. Сижу у соседа, жду особый отдел. Тильса».

«Еду».

Наверное, Броку можно выдать медаль за немногословность. Вот только куда он денет Вика? Хотя, он что-то говорил о том, что водитель моего агента теперь Лайра. Вот и славно. Я бы к Броку еще и переехала, если честно. У него наверняка со времен службы в армии завалялось пара пистолетов.

Особый отдел отличился: они вынесли дверь.

— Где тварь! — рявкнул какой-то молоденький, чуть прыщавенький мальчик.

— В лесу, — глубокомысленно выдала я и допила вино. Стерек тут же подлил мне и шепнул:

— Пей-пей, у меня много его. Ненавижу красное вино.

— Стажер Чилрок, снимите показания с камер, — устало произнес огромный, нет, не так, огромнейший мужчина, вошедший в дом. Несчастная дверь под его ботинками жалобно захрустела. Стерек приложился к моему вину.

— Рассказывайте. Нет, госпожа, пусть говорит господин.

— Мое имя Давид Олтарн Стерек, я сосед госпожи Тильсы. Сегодня она прибежала ко мне с перекошенным от ужаса лицом. А следом за ней примчался угольно-черный оборотень. Я вызвал вас. Но хочу заметить, что если бы не защитное поле, вы могли найти здесь менее красивую картину, чем Тиль с вином.

— По всему городу отказали платные полосы, — коротко ответил оперативник.

А мне лениво подумалось, что в роду этого человека определенно были медведи. Обычные, не оборотневые.

— Госпожа? Вы можете ответить на наши вопросы?

— Могу, — я широко улыбнулась. Потому что по разбитой двери шел мой герой.

— Ламертан, — человек-медведь встал и протянул руку Броку.

— Ордвич, — отозвался он. — Что здесь произошло? Тиль, ты же не пьешь!

— Тут запьешь, — философски выдала я.

Но увы, вино у меня отобрали, выдали чашку крепкого кофе и заставили отвечать на вопросы. Зато Брок надежной скалой сидел рядом и держал меня за руку. Это как-то сглаживало… все сглаживало.

— Что ж, — Ордвич что-то высмотрел в своем планшете, — волк господина Штерна действительно имеет черный окрас.

— Угольно-черный, — наставительно поправила я.

— Хорошо, угольно-черный, — покладисто кивнул человек-медведь. — Сейчас мы осмотрим ваш дом и сад.

— Лужайку, — поправила я.

— Лужайку, — согласился Ордвич.

— Только не заглядывайте в ящик с нижним бельем, — вдруг попросила я. — Оно абсолютно обычное. Нет, вы ничего не подумайте, но просто был один обыск в моей жизни… Так потом меня еще и обвинили, что в моем белье рыться не интересно. А вот обувь… вы знаете, у меня много обуви…

— Ламертан, увози-ка ты свою подопечную спать. А завтра привезешь ее в отдел.

И, когда он уходил, я услышала, как он проворчал: «Во дела, в жизни пьяного оборотня не видел». Это кто здесь пьяный, я?!

— Тиль, ты выпила почти всю бутылку вина, — укоризненно заметил Брок. — Пойдем, я отвезу тебя в гостиницу.

— Ты останешься со мной?

— Пока нужен — всегда, — серьезно ответил он и поднял меня на руки.

Раньше я не верила в такое понятие как светлые слезы. Это казалось смешным, ведь люди плачут от боли. Душевной или телесной, но боли. «Мне было так хорошо, что я заплакала. — Да? А может ты заплакала потому что тебе было очень плохо, но нужно держать марку?»

А сейчас сама прижималась к сильной, надежной груди Ламертана, слушала ровное, размеренное биение его сердца и смаргивала редкие слезы. Хотя, возможно во мне плакало вино? Все же Стерек влил в меня целую бутылку. Если верить Броку. А не верить ему я не могу. Мне сейчас необходимо поверить хоть кому-то. А Вик слишком далеко. Хотя ему я верю всегда. Ну, кроме тех моментов когда он говорит: «Тиль, закрой глаза и открой рот». Никогда не верьте Вику в такие моменты, неизвестно, какую пакость вам закинут на язык.



Наталья Самсонова

Отредактировано: 20.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться