Представители мира

Размер шрифта: - +

Глава 23. Только правду и ничего кроме правды

Денис смотрел на нас и молчал. Он так долго хранил историю, которой нужны были слушатели, что теперь ему не хватало ни слов, ни терпения, чтобы разложить всё по полочкам. Бывают такие вещи, которые нельзя оставлять наедине с самим собой. Им нужны уши, способные слушать. Нужны сердца, умеющие переживать. И глаза, ещё не уставшие плакать. Им нужны те, кто поверит.

Это ужасное чувство, когда хочется говорить и говорить о чём-то своём, никому больше не интересном. И притом неизмеримо важном. Когда открываешь рот и произносишь: «А я вот вчера поскользнулся и чуть не упал». И все улыбаются. Им это понятно и близко. А ты хочешь сказать другое. Совсем другое. Оно так и стучит в висках, мучает. Просится. Я знаю, я никогда никому не рассказывала свои сны. Не рассказывала, потому что дедушка запретил. Мы с Денисом Леонидовичем явно друзья по несчастью.

Максим едва понимал, о чём вообще идёт речь. Иногда сверлил меня недоверчивым взглядом, словно ждал, что я покачаю головой. Закричу, что это всё не правда. Или, наоборот, кивну. Как-нибудь многозначительно. Как будто я всё это и так знала. А я сама слушала Дениса, едва ли не открыв рот.

«Мы шли вперёд. Ноги увязли в темноте, как в болоте. Но Андрей совсем не обращал на это внимания. Я едва поспевал за ним. Несколько раз я спросил, что с ним случилось. Но он даже не обернулся. Тогда я не выдержал и крикнул: «Это он, да? Это Бородин? Я был прав?». Вопрос повис в клубящемся чёрном тумане. А потом Андрей остановился. Я догнал его, заглянул в глаза. На его лице снова играла та жуткая улыбка. «Нет. Ты ошибся

Его глаза сверкнули холодом. Но я не отступал. Я должен был узнать. Пришлось обогнать его, и это далось мне непросто: теперь мы поднимались вверх по наклонной, но ноги продолжали увязать при каждом шаге. Как будто идёшь по щиколотку в грязи. Она вроде и не затягивает, но мешает: прилипает к ботинкам, и ноги становятся тяжёлыми и массивными, как копыта.

Я встал прямо перед ним и принял достаточно грозный вид – мне так казалось. Но не успел открыть рот, чтобы высказать своё негодование. Он снова меня опередил. «Не сейчас, Денис. Нет. Сначала спасти мир. Потом – всё остальное. Всё, что ты хочешь знать. Вообще всё. Дружба, любовь, принципы, убеждения. Сначала всегда идёт спасение мира.»

Дальше мы поднимались молча. По правде сказать, его слова меня напугали. По-своему он прав, конечно. Но нельзя же вот так – с места в карьер. Не всякий такое выдержит.

Перед нами загорелась искорка, вроде светлячка. Она описывала в воздухе круг за кругом, сначала совсем маленькие, потом всё больше. И за ней во тьме тянулся светящийся спиральный след. Он был завораживающе красивым – даже описывать это не берусь. Когда же круги в диаметре достигли человеческого роста, спираль неожиданно перевернулась, легла перед нами набок, образовав плоскость. Как огромный светящийся стол.

Андрей указал мне на противоположную сторону, и я послушно занял позицию. Теперь нас разделяла световая спираль. Я мало что в этом тогда смыслил. То есть, Андрей постоянно мне что-то втолковывал, но я не всегда понимал. И не всему верил. Но вроде спираль – это то, что связывает наши уровни. А мы – Представители мира. Я с первого уровня, он – со второго. Стоим друг напротив друга.

Андрей подбросил в воздух светящиеся камни. В полёте они разделились, и зависли над центром спирального стола четырьмя разноцветными точками. А потом передо мной возникла чаша, и перед Андреем – тоже. И разделяющая нас поверхность мгновенно накренилась в его сторону. Тогда Андрей протянул руку, и один из камней – синий – послушно упал ему в ладонь. Я только тогда заметил, что в чаше перед Андреем клубилась какая-то сероватая дымка. Моя же чаша была пуста.

Андрей сжал камень в кулаке и произнёс совершенно будничным тоном: «Сегодня, да будет основан магический Синдикат, способный дать людям силу, не уступающую силе волшебников. И будет магия отныне доступна всем желающим. И да будет сила Синдиката направлять нас и защищать в случае опасности, помогать нам в быту, поддерживать в болезни и способствовать получению новых знаний. И будет магия отныне нашим главным союзником.» И синий камень полетел вниз.

Мы оба следили за переливающимся огоньком. Достигнув чаши, он поднял ворох синих искр. Каждый из оставшихся в центре спирали камней стряхнул по крохотной светящейся песчинке. Они медленно, словно подхваченные ленивым ветерком, опустились в чашу. И над ней разросся разноцветный световой кокон, внутри которого ничего нельзя было разглядеть.

Ждать пришлось всего секунды три. Потом стенки кокона растворились, и мы увидели в чаше пять тонких палочек, похожих на цветные карандаши. И спираль, словно выталкиваемая их весом, снова приняла горизонтальное положение. Но не остановилась на нём, а, слегка качнувшись, поехала вниз, накреняясь теперь в мою сторону. Ох уж этот мир, в нём так трудно прийти к равновесию!

Я вытянул руку ладонью вверх, подзывая чёрный камень. Я давно всё решил. Как только узнал, как на самом деле важны мои мысли. Пришлось изучить все научные труды, которые не казались мне бессмысленными каракулями и в которых было понятно хотя бы пятьдесят процентов слов. И решение это грело мне душу с того самого дня, когда я рассказал о нём Андрею. И заслужил его одобрение.

«Отныне да будут люди жить двести лет. И если будут люди хранить и оберегать свою молодость, не покинет она их до самого последнего часа.» Я разжал ладонь, но вниз посмотреть не решился. Послышался гулкий удар. Белый и зелёный камни отдали по искре, и передо мной затянулся разноцветный кокон. Я замер, не решаясь дышать. Когда стенки кокона начали таять, на дне чаши поблёскивала прозрачная жидкость. Я смотрел на неё и никак не мог поверить своим глазам. Неужели у меня получилось? И я, обыкновенный я, действительно смог изменить вселенную?



Татьяна Донценко

Отредактировано: 15.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться