Прерванная Песня Планетарного Роя, Нф-рассказ

Размер шрифта: - +

Прерванная Песня Планетарного Роя, Нф-рассказ

1.
В воздухе разливалась неземная лазурь. Казалось, она вызревала за считанные секунды, как будто нес ее олимпийский стайер, который стремился быть первым на бледно-голубой стометровке. Затем лазурь накипала и начинала пузыриться.

Пузырьки лопались, и из них возникали мелко вибрирующие сущности нежнейших цветов радуги. У них были цилиндрические продолговатые тела метизных заготовок, или такими они только казались. Они неслись по небу в разные стороны и рисовали странные фигуры, издали напоминавшие то строгие фигуры Лиссажу, то размытые пятна Роршаха.

Инопланетным исследователям они доставляли неприятность, размывая своими бессчетными контурами линию горизонта, разрывая ее. А еще они вроде бы пели. По крайней мере, их слаженные голоса улавливали исследовательские сонары, тогда как каждая отдельная особь, казалось, не издавала ни звука. И все-таки от роя шел гул. Он мешал сосредоточиться, он мешал исследователям думать, он просто их раздражал...

2.
Как здорово мчаться по небу, когда нас несет теплый и легкий ветер. Впрочем, можно двигаться и наперекор ветру, но тогда надо лететь навстречу тем, кто просто вальяжничает на весу, и вызывать у них противоречивые чувства: лететь за нами или игриво препятствовать нам. Нет, лучше все же поступать так, как поступает наше большинство, приветствуя нежный парус попутного ветра.


Раннее утро. Наше голубоватое древнее солнце величественно выплыло из-за горизонта, и мы первыми из живущих увидели и поприветствовали его грациозными «па» в поднебесье, где все так торжественно и тихо, отчего и на душе у нас ясно.


Где-то под нами, в первом солнечном озарении непрерывно плещет бескрайнее море, слизывая мокрым языком мелкую гальку континентального побережья. На нашей планете единственный материк. Мы называем его Большою землей. Так назвали его еще наши предки, однажды спорхнувшие с материка и улетевшие в поднебесье, где мы с тех пор обитаем. Никто не знает, почему это произошло. Существуют легенды, что в нас перешла душа Погибшего мира. Если и да, то мы к этой Гибели не причастны. Мы только память о нем.
Душа и Память... А еще – Воспаренье!..

3.
Они пролетают над самой кромкой наносной длинной косы, которая выдается далеко в залив. Вдоль ее берегов тянутся заросли вьющихся фиолетовых растений. На рассвете они открывают свои лиловые продолговатые бутоны, которые мерно колышутся на длинных тонких стебельках, как бы приветствуя рой цилиндроидов, парящий в солнечном свете.

Вьющимся растениям принадлежит почти вся кромка морского взморья, но их расцветка изменяется от нежно-фиолетовой до буро-коричневой в зависимости от времени суток и возраста отдельных особей. Время от времени старые особи отмирают, и тогда вновь преобладает нежно-фиолетовый фон. И так теперь, как утверждает Память, будет происходить вечно, и Душа с тем вынуждена согласиться...

Между тем, парящие поющие цилиндроиды и вьющиеся растения – не единственные живые существа, населяющие этот мир. Там, где обрываются фиолетовые побеги и отмирают последние ростки-корешки бурых, там и начинается собственно Большая земля, на которой расположены норы Ползающих Внизу. Они изрыли весь континент. Возможно, даже они питаются камнями, поскольку кроме нор и камней на континенте более почти ничего собственно нет. А возможно, они все еще питаются Страхом о содеянном прежде.

– Так не бывает, – упрямо говорит Память.
– Еще как бывает, – настоятельно не соглашается с нею Душа.

4.
Мы, воздушные странники, жалеем этих жалких существ. По-нашему, они лишены и Души, и Памяти. К тому же им не знакома ни воздушная, ни морская стихия. Они уступили все поднебесье нам, а все побережье растениям, и всю свою жизнь живут-ютятся в тесных подземных жилищах, в которых скрываются с первыми лучами солнца, чтобы выползти из нор, перебирая шестью суставчатыми лапками, уже только после заката, когда мы, насытившись терпкой вечерней росой, зависаем низко над кромкою побережья. В это время смыкаются цветочные лепестки, а наша песнь затихает. Мы не смолкаем, мы переходим на шепот и убаюкиваем им вьющиеся фиолетовые заросли: спать, спать, спать – до самого рассвета, до утренней зорьки...


Тут-то и появляются из своих нор Ползущие Внизу и отправляются на охоту за добычей личинок, червей и жуков, а еще камней, без которых представить их трапезы невозможно. Камни перетираются в их желудках в песок, смешиваясь с небольшим количеством трудно добытой скудной порции протеина, и таким образом на планете вновь появляется гумус, в котором и живут черви и откладывают личинки жучки. Так происходит в нашем мире давно, так давно, что наше светило уже успело переменить свой цвет, а колонии прежде редких растений завоевать все побережье.


Тела Ползающих Внизу покрыты коричневой шерстью, и ночью они незаметны. Зато при первых же лучах нашего голубоватого солнца они трусливо прячутся в норы, в которых рождаются и умирают источенные камнями насквозь, провлача ночные, жалкие, совершенно бесполезные жизни. Существует даже легенда, хранящаяся в Памяти, что когда умрет последний из Живущих Внизу, над планетой восстанет Радуга Планетарного Всепрощения. Мы, поющие, в это верим. Так нам подсказывает наша Душа.


5.
Рой разделен на кланы, которые с земли едва различимы. И все-таки мы разбиты на стайки. А посему Мы – это мы и мы, и снова мы, и опять мы... Но это нас не путает, и любой из нашего мы ни за что не перепутается с мы из другой стайки-клана, внутри которой мы – единое целое, а вне – часть целого Мы. Как видите, все достаточно просто. Это только в глазах Ползающих Внизу, и тех, кто иногда приходит со Звезд – все мы однообразны.



Веле Штылвелд

Отредактировано: 24.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться