Причина для улыбки

Размер шрифта: - +

Часть 1. Мальчишечьи истории. Вечер взрослого первоклассника

 

- Сын, - сказал вчера папа за ужином, - помнишь, ты мне на днях говорил, что чувствуешь себя уже совсем взрослым?

- Конечно, - ответил я. Вернее, у меня получилось гораздо менее понятно, примерно так:

- Кэвешно.

Это потому что я в этот момент усиленно пережёвывал котлету. Нет, меня, разумеется, учили тому, что разговаривать с набитым ртом неприлично. Но вопрос папы так меня взволновал, что я не удержался и всё-таки ответил. А потом быстренько прожевал до конца, проглотил и поинтересовался:

- А что?

- А то, что завтра я пригласил маму в театр. Вернёмся мы поздно. Сможешь побыть один, или лучше бабушку попросить приехать?

- Смогу! Смогу! – подпрыгнул я. Бабушку я очень люблю и всегда ей рад. Но мне так хотелось доказать родителям, что я уже не вчерашний детсадовец, а настоящий взрослый первоклассник. Зря, что ли, уже целых три недели в школу хожу?

- Точно? – встревожилась мама. – Я уеду из дома около пяти, а вернёмся мы часов в одиннадцать, а то и позже. Тебе придётся одному поужинать и лечь спать.

- Да точно! – солидно произнёс я и кивнул. – Что я, мелюзга какая? И поужинаю, и спать лягу. Можете на меня положиться.

По маминому лицу было видно, что она сомневается. Но мы с папой её всё же уговорили.

И вот наступило сегодня. Утром я проснулся в хорошем настроении. Примерно в таком, какое было у меня первого сентября: немного страшно, но очень весело и хочется петь. Я и попел. Чуть-чуть, негромко.

День тянулся долго, но всё же часы, наконец, показали половину пятого или четыре часа тридцать минут – это уж кому как больше нравится. Очень красивая и радостная мама раз пятнадцать рассказала мне, что я должен делать и чего – наоборот! – ни в коем случае не должен. Я кивал и улыбался. Мне было весело смотреть на красивую маму, представлять, как они с папой вместе пойдут в театр, и чувствовать себя совсем взрослым и самостоятельным.

Когда мама ушла, мне показалось, что в квартире очень тихо. И тогда я включил диск со сказками и принялся строить из конструктора крепость. Строил долго и даже не заметил, что на улице стало совсем темно. Надо было поесть – ведь я же обещал. А взрослые самостоятельные люди обещания обязательно выполняют. И я отправился на кухню. Включил чайник, подогрел себе ужин и уселся за стол.

Есть одному было невесело. Я даже загрустил и решил, что пора, пожалуй, спать ложиться. Вот лягу, засну, а там уже и утро, и папа с мамой, весёлые и довольные, дома. Мне с ними гораздо лучше, чем без них. Хоть я уже и совсем взрослый.

Я съел последний кусок запеканки, допил чай и встал, чтобы убрать со стола и помыть за собой посуду. И тут…

И тут в полной тишине позади меня раздалось шуршание газеты! В пустой квартире, где, кроме меня, никого не было! Ни кошки, ни собаки… Даже рыбок — и тех не имелось. Совершенно никого!

Я подскочил, как ужаленный, едва не уронив на пол тарелку, и оглянулся – никого. Наверное, показалось. Ничего себе! А я так испугался: сердце даже не ушло, а прямо-таки рухнуло в пятки и сжалось там в крошечный испуганный комок. А ещё дышать стало больно.

Еле живой от страха я осторожно сделал следующий шаг и снова услышал шуршание газеты. Позади. Там, где никого не было и быть не могло.

Что это? Что это такое?!

Я вновь оглянулся – пусто. Третий шаг я сделал и вовсе с трудом, на прямых негнущихся ногах, каждым уголком своих души и тела надеясь, что ничего не услышу. Напрасно. Проклятая газета снова зашуршала! Да ещё так отчётливо и близко, что просто караул. Тут любой на моём месте испугался бы. Ну, и я, конечно, тоже. Сильно-сильно. До ужаса. И тут же волосы встали дыбом, и холодный липкий пот выступил, и ноги сделались ватными, и руки задрожали, и… В общем, случилось именно то и именно так, о чём я раньше читал, но на себе никогда не испытывал. Мне стало страшно, как никогда в жизни. А ведь я прожил уже целых семь лет! И ни разу так не боялся!

Но стоять спиной к чему-то очень страшному было ещё страшнее, чем лицом, и я резко обернулся. И только благодаря этому понял, что же творится. Понял и рассмеялся, негромко так, нервно, но всё же рассмеялся.

Оказалось, что газета каким-то образом прикрепилась к моим джинсам, тянется следом за мной и от каждого моего движения шуршит. Теряясь в догадках, я дрожащими руками отцепил газету и понял, что она приклеилась ко мне при помощи жвачки.

Вот те на! То есть кто-то пожевал жвачку, но не выкинул, а положил её на газету, бросил газету на стул, а я на неё сел и потом чуть не умер со страху. Тут я вздохнул и признался сам себе: не кто-то пожевал и положил, а я, собственной персоной. Мне стало стыдно и смешно одновременно – сам себя напугал. Я снова засмеялся, убрал за собой посуду, газету и жвачку и пошёл спать.

Папе с мамой я обо всём рассказал утром. Они очень смеялись и даже совсем не ругали меня за то, что я разбрасываю жёваные жвачки, где ни попадя. Хотя… Я теперь и сам понял, что этого делать не стоит. А то так, пожалуй, можно и со страху помереть.


 



Яна Перепечина

Отредактировано: 14.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться