Причина изменчивости

Размер шрифта: - +

Обещанный город

 

В ту ночь будут двое на одной постели: один возьмется, а другой оставится; Две будут молоть вместе: одна возьмется, а другая оставится; Двое будут на поле: один возьмется, а другой оставится.

Евангелие от Луки

 

***

Утро начиналось с уже привычной головной боли.

Пономарев с трудом заставил себя открыть глаза и подняться с неудобного дивана, из-за которого вечно затекала шея. Пошевелив плечами, Пономарев включил свет, кофеварку и, сощурившись, принялся искать на столе упаковку энерджи. Вспомнил, что вчера выпил последнюю, и тихо выругался себе под нос.

Дождавшись кофе, он закурил, с наслаждением втягивая в себя горький дым дешевых папирос, блок которых вчера ему сунули в качестве взятки. Царский дар по нынешним временам!

В кабинете стояла обманчивая тишина, нарушаемая только негромким гудением надрывающегося кондиционера. Спящие мониторы расслабленно подмигивали зелеными глазками контроллеров, на столе валялись бесчисленные папки бумаг и подшивки, лаковыми спинками поблескивали разноцветные телефоны. Звукоизолирующие стены и окна здания не пропускали ни аэромобильных гудков, ни охрипших голосов объявивших голодовку кандидатов наук, ни выкрикиваемых лозунгов забастовщиков, ни трехэтажных проклятий женщин из Сообщества Матерей. Илья знал: несмотря на то, что на часах всего четыре двадцать пять, все они по прежнему там, как и вчера, как и позавчера. Но думать о них не хотелось — в конце концов, так и умом можно тронуться. И вообще до начала рабочего дня у него еще есть чуть больше получаса.

Он выкинул вчерашнюю сорочку в урну для бумаг, распаковал новую и отправился в уборную чистить зубы и бриться.

Когда Пономарев повязывал себе галстук, затрещал переговорник. Илья нажал клавишу приема вызова, и из динамика раздался деланно бодрый голосок секретарши:

– Доброе утро, Илья Сергеевич! Я на месте.

– Здравствуйте, Милана. Соберите все новости и зайдите ко мне.

– Уже собрала.

 

– Умница. Я вас жду.

Она вошла в кабинет энергичной походкой, деловито цокая каблучками и сжимая наманикюренными пальчиками тонкий лист планшета. Как будто обычный рабочий день. Как будто завтра наступит точно так же, как и сегодня, и так будет всегда.

Хотя, пожалуй, в прежние времена Милана не носила таких декольтированных блузок. «Молодец, девчонка — отлично держится, позавидовать можно!» – подумал Пономарев, не без удовольствия окинув ее взглядом.

– Ну что там у нас за ночь произошло?

– Пришло сообщение с «Города–1». Господин президент требует объяснить задержку в заселении «Города–16». Мне составить отчет?

– Нет, я сам. Дальше?

– Новый теракт, на этот раз пострадал космопорт «Дельта».

– Черт знает что такое. Это же военный объект, со спецохраной и прочими прелестями!

– В докладе сказано, что как раз сотрудники охраны его и осуществили. Виновные казнены согласно указу о чрезвычайном положении в два ноль пять.

– Повреждения сильные?

– Да, выведена из строя контрольная система порта и уничтожена значительная площадь самого космодрома.

– Вызовите ко мне в девять ответственного по «Дельте».

– Хорошо.

– Дальше?

– Были поданы еще восемнадцать заявок на санкционированный митинг против классовой сегрегации в обществе.

– Отклонить. Нам и так достаточно пикетчиков.

– И последнее — того человек, которого вы искали, нашли и задержали этой ночью.

Пономарев сначала на секунду замер, словно не веря своим ушам, а потом удовлетворенно вздохнул и улыбнулся.

– Он...жив? Ну наконец-то! Первая приятная новость за всю прошедшую неделю. Распорядитесь немедленно доставить ко мне.

– Его привезут в течение часа. Что нибудь еще?

– Нет, на этом пока все, спасибо.

Милана вышла, оставляя после себя душистый шлейф сладковатого аромата духов. А Пономарев еще целые пять минут смотрел в одну точку, погруженный в свои мысли.

 

***

Тимофеев здорово сдал за те годы, что Пономарев его не видел.

Спина ссутулилась, живот округлился, некогда густая шевелюра поредела и стала пепельной, а вокруг глаз пролегла сеть глубоких морщин. Илья изучал давнего друга с придирчивостью сварливого родителя, несмотря на то, что был более чем на десять лет моложе.

– Отлично выглядишь, Илья Сергеич. И костюм, и кабинет, и секретарша тебе очень к лицу, – с ироничным прищуром сказал Тимофеев, глядя Пономареву в лицо.

– Ты меня еще на «вы» назови, – фыркнул тот в ответ.

– Ну откуда же мне знать, как к тебе обращаться? Когда мы виделись в последний раз, ты был простым чиновником, а я — лучшим нейрохирургом страны. А теперь ты поверенный президента по вопросу переселения по центральному региону, а я — заключенный, – Тимофеев поднял руки, демонстрируя на запястьях синяки от наручников.

Руки чудовищно тряслись.

Пономарев отвел глаза.

– Игорь, ты извини, что так получилось. Ребята немного перестарались... Пьешь?

– Паркинсон, – коротко ответил Тимофеев.

Илья тяжело вздохнул.

– Так вот почему ты перестал оперировать.

– Если бы мне сейчас довелось оперировать твоего сына, я бы его убил.

– Но ты спас ему жизнь много лет назад, и я перед тобой в неоплатном долгу.

Пономарев вынул из сейфа магнитный браслет и бросил на стол.

– Держи свой пропуск, и больше не теряй. Надень лучше сразу от греха подальше. Вылет сегодня в шестнадцать ноль ноль.



Юлия Горина

Отредактировано: 30.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться