Приказ императрицы

Размер шрифта: - +

Приказ императрицы - Вступление

Приказ императрицы - Вступление

Ренсинк Татьяна

(Екатерина II в дорожном костюме, 1788 г.
миниатюра Жаркова П. Г.)


Вступление


Заканчивалась весна 1788 года весьма тревожно. Чувствовалось волнение в Европе, России да в ближайших государствах. Потёмкин, Григорий Александрович, следивший за войной с Турцией часто переписывался с государыней Екатериной II. 

В одном из писем он сообщил, что турки смотрят, куда Россия обратит свои силы, чтобы туда же направиться. Потёмкин сообщил о намерении оставить пока Крым, на что Императрица выразила несогласие: «Об нём идёт война, и, если сие гнездо оставить, тогда и Севастополь и все труды и заведения пропадут и паки возстановятся набеги татарские на внутренние провинции...». Она умоляла обождать пока и не совершать до конца не обдуманных действий: «Когда кто сидит на коне, тогда сойдёт ли с оного, чтоб держаться за хвост.»

Но напряжение только росло. Турецкий султан, заключая Кучук-Кайнарджийский мир, желал главным образом выиграть время для "возстановления своих сил, чтобы при случае снова объявить России войну". Ещё в 1787 году, поддерживаемый Францией да Англией, он предъявил непомерные требования русскому послу в Константинополе. Когда же получил отказ, стал сосредотачивать войска. 

Императрица Екатерина II, чтобы отвлечь турецкий флот от Чёрного моря да поднять восстание прибрежных славян Турции, отправила действующие армии и флот в Средиземное море. Видя удобный случай, когда Франция и Англия опасаются нарушения политического равновесия в Европе, а Россия занята Турцией, король Швеции решает тут же объявить войну России, чтобы возвратить себе часть Финляндии. И именно то, что в Средиземное море была отправлена русская эскадра, и использовал, как предлог. 

Уверения Императрицы Российской, что нет никаких намерений против Швеции, не достигли цели. Король шведский принял все меры, чтобы вызвать неприязнь у России да создать предлог для войны. Как бы ни было тяжело, как бы ни был худ флот да корабли русские, пришлось искать силы.

Никто из России не был готов к этой войне, тогда как с Турцией ещё бились. Король Швеции, получая поддержку Англии, Пруссии и Голландии, чувствовал, что победа будет за ним. Только не рассчитал времени, когда объявил войну: не весь русский флот успел уйти в Средиземное море, хоть по качеству и не превосходил шведский. 
Екатерина умела собраться да вдохновить многих на любые победы. Многие ценили её, уважали и любили. Она часто говорила: «Я всегда чувствовала большую склонность быть под руководством людей, знающих дело лучше моего, лишь бы только они не заставляли меня подозревать с их стороны притязательность и желание овладеть мною: в таком случае я бегу от них без оглядки». Однако, наряду с её добротою и мягкостью, многие отмечали и непоколебимость. 

Оставаясь гибким политиком, Екатерина II не спешила с выбором действий, была осторожна и рассудительна. Она относила себя к таким людям, которые «любят всему знать причину», отсюда и принимала адекватные решения: «Во всех случаях человеколюбие и снисхождение к человеческой природе предпочитала я правилам строгости».

Так же честно поступала Екатерина II и во внешней политике: «В это столетие Россия не понесла убытков ни от какой войны и не позволит управлять собою». Только годы русско-турецкой войны всё же были самыми трудными. Не хватало сил, не хватало людей и отдыха: «Привычка сделала с нами то, что мы отдыхаем, только когда голова уже окончательно на подушке, и тут ещё во сне приходит на мысль всё, что надо было бы сказать, написать или сделать.»

Было страшно подорвать здоровье, не успеть спасти Россию да показать, где истина. Заручившись поддержкой Дании и Норвегии,  Екатерина II смогла выступить против Швеции, не сомневаясь, что победа ещё может быть и на стороне России, что в дальнейшем и показала история. Екатерина II желала всегда лишь одного, хоть и выражалось оно во многом: «Здоровье прежде всего; затем удача; потом радость; наконец, ничем никому не быть обязанной».

В то тревожное время даже погода не радовала. Будто предчувствовала сама природа опасное время. Май 1788-го года заканчивался. Прийти должно было бы лето, принося тепло и тёплые надежды, но уже который день бушевала буря такая, что ломало деревья... 



Tatjana Rensink

Отредактировано: 25.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: