Приказано: жениться!

Размер шрифта: - +

новая прода

Еда у Софьи была исконно русской: наваристый борщ, пирожки с потрошками, да чай с сушеными ягодами, коего она всегда пила много. Во время обеда прибежали дети, с шумом окружив дядю, теребя его и пытаясь расспросить каждый о своем. Григорий миролюбиво отвечал, но голова была занята абсолютно другим и сестра, заметив это, отослала детей к няня. После их ухода в столовой повисла тишина.

-Говорят, у тебя был новый адьюльтер с Головиной? – прервала Софья затянувшееся молчание.

-Был, - сухо ответил Григорий и потянулся за вареньем, которое так отменно готовилось в доме сестры.

- И что?

- А ничего, - под укоризненным взглядом хозяйки дома Белов облизнул пальцы.

-А правда что ее сама императрица утешала?

-Врут, - Григорий откусил большой кусок пирога с малиной и яростно задвигал челюстями, - Фрейлины ее утешали и Марфа.

-А что государыня? Долго сердилась? – Софья тоже положила себе в блюдце варенье.

-На Головину? Нет, простила.

-А тебя? – допытывалась сестра.

Белов откинулся на спинку стула и  устало потер лоб.

-А меня она женить хочет…

О неожиданности сестра выронила ложку и недоверчиво посмотрела на брата.

- Гриша…

-Да, ты не ослышалась! – Белов уже не скрывал сарказм, - Наша милая матушка изволила в последнем своем визите при дворе в  разговоре с государыней высказать опасения, что я никогда не женюсь, и Елисавета Петровна решила выступить свахой.

-И кого же тебе сватают?

-Некую девицу Анастасию Збышеву. Ныне фрейлину Ее Величества. Можешь даже не вспоминать, ты ее ранее никогда не встречала.

Софья встала, и в волнении зашагала по комнате:

-Но почему ее?

Белов тяжело вздохнул, собираясь с духом, и начал пересказ событий сегодняшнего дня.  После его рассказа сестра потрясенно молчала, с ужасом смотря на брата

-Гринечка,.. - наконец прошептала она, невольно называя его, как в детстве, - Но как же… что скажет папенька?

Белов обреченно махнул рукой. Гнева отца он не страшился, гораздо больше его беспокоило объяснение с матерью, которая будет заливаться слезами и по-бабьи заунывно причитать над судьбой любимого сына, будто отправляет его на каторгу.

Впрочем, в данном случае его женитьба была сродни каторги или воинской повинности, которую обычно несли крестьяне. Только лямку ему придется тянуть всю жизнь, еслине сподобиться отправить неугодную жену в монастырь. Но, памятуя все переживания и слезы Софьи по этому поводу, Белов сомневался, что у него хватит духу на подобный шаг. Он взглянул на сестру, та выглядела настолько несчастной, что преображенец уже пожалел, что по привычке рассказал ей все.

- А что папенька? – произнес Григорий, хорохорясь, - Ну вытянет по старой памяти нагайкой по спине, как в прошлый раз, делов-то!

Софья усмехнулась, заметив, как брат украдкой передернул плечами: весть о последнем визите в родные пенаты и бегстве Гринечки через окно разнеслось по всем домочадцам. Затем сестра снова погрустнела.

- А коли откажет тебе в наследстве?

Григорий фыркнул. Наследство волновало его меньше всего.

- Откажет, так не беда! Он мне денег и так не дает с тех пор как я… - он махнул рукой. - Служба у меня есть, чай не пропаду!

- Господи, срам то какой… Ведь весть Питерсбурх смеяться будет!

-Да уж, - Белов поднялся и в задумчивости подошел к окну. Там как раз пошел дождь, дробно стуча по оконным стеклам, поставленным мелким переплетом – на голландский манер.

Где-то за деревьями катил свои свинцово-серые воды залив. Григорий с тоской посмотрел на мокрые поля, по которым ему придется возвращаться обратно, в казармы. Унылое серое небо и мелкая морось дождя, буквально висевшая в воздухе,  как никогда соответствовалинастроению гвардейца.

Особенно его потрясло предательство обожаемой им со всем пылом юности императрицы Елизаветы Петровны, коей он со своими товарищами два года назад помог вернуть престол, принадлежащий ей по праву, освобождая тем самым Россию-матушку от немцев и временщиков.

Как сейчас Григорий помнил ту промозглую ноябрьскую ночь, слова Елизаветы: «Со мной ли вы?» и эйфорию, когда они ворвались во дворец регентши незаконной, творя тем самым справедливость  и исполняя истинное завещание Петра Великого.

 До той поры преображенцы всегда были на особом счету у Елизаветы Петровны: с ними она справляла все праздники, их детей она крестила, на их  свадьбах она гуляла. Она даже лично варила им щи, что вызвало неудовольствие посланника франков, надменного маркиза ЛеШертеди.

 - MonDiue! Вы же им не мать и не жена!» - восклицал надменный посол. Елисавета лишь смеялась в ответ

- Мой дорогой маркиз, вам никогда не понять русских!

Как и все друзья в полку, Белов по первости был влюблен в красавицу-цесаревну. Приятная, обходительная, воспитанная учителями-европейцами она разительно отличалась от безмолвных  тихих невест, которые постоянно сватали ему родители. Он даже желал вызвать на дуэль Алексея Расумовского и лишь настойчивость друзей удержала юного гвардейца от столь опрометчивого поступка.



Екатерина Каблукова

Отредактировано: 22.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться