Прикажите мне, принцесса

Глава 6.3

— Вы разве не идете на бал? — она поспешила заполнить молчание.

— Успею. Бал — не смотр войск, — отмахнулся начальник гарнизона. — А общество прекрасных кухарок нравится мне больше.

— Я вам не кухарка! — София всерьез возмутилась и отвесила ему пощечину, прежде чем осознала, что над ней посмеиваются… и что она вообще-то скованно чувствует себя в обществе полусумасшедших лирдов. Итилеан поймал ее руку.

— Конечно, не кухарка. Вы принцесса, воспитанная народом — как там в настоящих «Сказках госпожи Вирузим»? — протянул он. — «И вскормили ее крестьяне, и двадцать лет жила она в их селении, а потом отправилась на земли Повелителя дождей. И заключила с ним договор — ее человеческое сердце в обмен на нечеловеческую власть… И вынул Повелитель дождей ее живое сердце и вложил в каменную гору, а принцесса получила нечеловеческую власть над всем тем миром, который знала. И стал дождь пожирать разум человеческий, и с каждым новым дождем принцесса получала больше и больше подданных. И стала царствовать, но не править, ведь нечеловеческая власть потому и нечеловеческая, что тот, кого она коснется, уже не будет человеком». Хороша детская сказочка, правда? 

— Это просто легенда о происхождении дождя, пожирающего разум, — София передернула плечами. Горячие ладони Итилеана, в которых все еще покоилась ее рука, создавали зябкий контраст с ночной прохладой. 

А Итилеан замолчал и поцеловал ее в запястье. Совсем как тогда, в прошлый раз… потом в ладонь, снова в запястье, выше… Его губы были сухими и горячими, но София застыла, точно скованная льдом. 

Она решительно не понимала, как на это реагировать. Сначала обычный деловой разговор, потом вдруг сказка, теперь это… Среди Детей моря она всегда считалась неприкосновенной, выше обычных человеческих чувств, по крайней мере среди названных братьев, а всех остальных они успешно отваживали. И целомудренное воспитание Даиз, наверное, продиктовало бы оскорбиться, вырвать руку и покинуть балкон. 

Изобразить возмущение, выставить Итилеана наглецом и негодяем, хотя подобное внимание было приятно ей самой — это считается правильным? Пошлость, еще более мерзкая, чем «неправильная» вседозволенность. 

— Грейсон, что вы делаете? — неуверенно пробормотала София.

Итилеан поднял голову и мягко улыбнулся в ответ. 

С нижних этажей, оттуда, где должен был бы находиться бальный зал, сверкнула вспышка. Лучи белого света прошили ночную тьму, подсветили капли дождя, затянули туманом бездну, затмили огни города вдалеке. Красивая иллюминация. Интересно, что там сейчас творится в зале, как выглядит та роскошная обстановка, от которой Итилеан отказался… ради общества Софии? Она бросила взгляд наружу. Сияние усиливалось.

— Как вам больше нравится — проявляю симпатию или демонстрирую покорность? — спокойно ответил начальник гарнизона. — Целовать руку, которая наносит удары, — удовольствие не хуже мести обладателю этой руки.

София дернулась. Это прозвучало так, словно он собирался перейти к мести немедленно. И неважно, что голос был мягким и ласковым — на голос вообще не стоило обращать внимания, ведь все могло перемениться уже в следующую секунду…

А в следующую секунду замок сотряс грохот.

Звук шел снизу. Со стороны все того же бального зала. Глубокий, всеобъемлющий, будто вся колоссальная гора содрогнулась. 

И она содрогнулась. 

Ноги ощутили вибрацию. Стена рядом мелко затряслась, камень оглушительно треснул. Разлом раскроил и эту стену, от которой отходил балкон, и… тут София вскрикнула и закрыла лицо руками, уже приготовившись к гибели, — и стеклянную его крышу, по которой зазмеились трещины. Сначала мелкие, потом крупнее… Стекло было готово вот-вот лопнуть, засыпать все осколками, но еще раньше — впустить в защищенное помещение рвущийся в него дождь, которому хватило бы мгновения, чтобы уничтожить наивных и бесконечно глупых человеческих существ, уверовавших, что укрепленное магией стекло способно защитить их от стихии. И тем паче от сплетенного с этой стихией древнего колдовства.

От страха София совершенно растерялась. Она вскочила, прикрывая голову ладонями, и сделала шаг к двери, ведущей с балкона в комнату. В следующий миг Итилеан сгреб ее в охапку и буквально швырнул в дверной проем. И прыгнул следом — как раз тогда, когда стекло треснуло и шум дождя перекрыл звон осыпающихся осколков.

Пол все еще качался, но тряска слабела. Ощутив опору под ногами, София отскочила от двери как ужаленная и снова в ужасе прижалась к стене. Что случилось? Землетрясение? Тогда почему оно началось с какого-то сияния, исходившего снизу? Или это совпадение? Что происходит?

Итилеан стряхнул с волос стеклянные крошки. И в первую минуту София даже не поняла, что не так в этом обыденном жесте.

Она молча смотрела, как он зажигает фонарь — здесь было темно, а единственная лампа на балконе погасла. Не сопротивлялась, когда он взял ее под руку и увлек за собой прочь из комнаты, вглубь горы, в гостиную по соседству. Позволила усадить себя в кресло и наблюдала, как Итилеан зажигает свечи, касаясь каждой бытовым вадритом.

А потом вскрикнула. Осознание пришло мгновенной вспышкой. Осколки в волосах? Но ведь это…

Итилеан обернулся к ней.

— Перестаньте, — сказал он. — Вы в безопасности. Дождь убивает мгновенно. Теперь нечего бояться.

— Грейсон, — напряженно отозвалась София, — подойдите. Только не очень близко.

Итилеан в недоумении вздернул брови, но приблизился. Присел перед ней на корточки, вопросительно заглянул в глаза.

— Объяснитесь, — отрывисто распорядился он.

— У вас мокрые волосы, — медленно проговорила София. — И капли воды на лице. Вы попали под пожирающий разум дождь. И даже не заметили…



Ханна Хаимович

Отредактировано: 09.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться