Приключения моряка Паганеля

Главы 14-15 "Альпинисты" - "Пещера"

Глава 14.

Альпинисты

Избитое выражение: «Рояль в кустах». Но, как говорят в Одессе: «Я вам скажу из жизни»… Самое странное, что этот пресловутый «рояль» почти всегда оказывается в нужном месте и в нужное время.

Старшина Семён Анатольевич, боцман Бронислав Устинович и ваш покорный слуга, все мы вместе направились в «Закрома Родины» – легендарную каптёрку под полубаком. Это была вотчина боцмана Друзя. Об этом скромном складском помещении на судне ходили легенды. Кроме пошлого «Закрома Родины», его так же называли «Пещерой Али Бабы». Между тем, на этом маленьком складе никогда не было ничего лишнего. Было лишь то, что могло вдруг срочно понадобиться, причём самым случайным и непредсказуемым образом.

В этом был какой-то мистический и, извините за плохой каламбур, высший промысел…

 Ну, по какому, скажите, странному совпадению заядлый альпинист старшина Толяныч перед самым отходом в рейс был изгнан сварливой хозяйкой из съёмной квартиры?  Якобы за громкую игру на гитаре… Покинул Толяныч своё прежнее жилище со старым рюкзаком набитым пожитками, а также с двумя пятидесяти килограммовыми баулами, наполненными, между прочим, новеньким альпинистским снаряжением…

 Снаряжение было заграничным и баснословно дорогим. Семён заказал его ещё год назад у одного, работающего «на заказ» крутого фарцовщика... По слухам, старшина отдал за эти  причиндалы для скалолазания сумму равную половине «Жигулей», вернее, «Лады» популярной тогда пятой модели в экспортной комплектации. И ещё страннее, что боцман согласился принять к себе, в судовую каптёрку на хранение эту, говоря прямо, контрабанду, вещи, попавшие в Союз не совсем легальным путём…

 Боже мой, чего там только не оказалось, в этих баулах. У Семёна азартно заблестели глаза, когда он принялся разбирать все эти верёвки, обвязки, жумары и карабины. К нам подошли ещё двое ребят, товарищей Толяныча по альпинистским походам. Они сразу же заговорили между собой на особом, туманном для непосвящённых, альпинистском жаргоне. Зазвучали таинственные слова: френд, гри-гри, шлямбур. Всё это заграничное великолепие, смахивало на новогодние, ёлочные игрушки. Оно сверкало и переливалось праздничными яркими цветами. Альпинисты принялись быстро и деловито вооружать всю эту амуницию: обвязку, привязь, спусковик, маятник, репшнур.

В общем, не прошло и пары часов, как Семён начал свой подъём на вздымающиеся над нашей шхерой крутые чёрно-серые скалы.  Два десятка горячо-сочувствующих, кровно заинтересованных зрителей собрались на открытой части каменистого островного берега. Чуть в стороне от нависающего над нашим гротом каменного козырька.

Медвежье крыло представляло собой очень сложное скалистое образование. Скалолазание здесь могло быть под силу только очень опытным спортсменам. На подъёме имелось множеством труднейших участков, порой с отрицательным углом восхождения. Часто встречались места, которые проще было бы обойти, однако времени для этого не было. Семён сноровисто забивал крючья и вставлял закладки, в которые, в свою очередь, вставлялся карабин. Один из матросов, товарищей Толяныча по альпинистским походам, страховал его, стоя внизу на скальном причале – он удерживал страховочный трос. Несколько раз Семён, вбивая крюк альпинистским молотком или вставляя очередную закладку, зависал вниз головой, словно огромная летучая мышь в зелёной пластиковой каске. Второй из друзей старшины решил подменить страхующего, который, несмотря на прохладную погоду, изрядно взмок от напряжения.

– Как думаешь, по норвежской классификации не меньше семерки плюс будет? – спросил он товарища, присевшего отдохнуть на плоском валуне.

– Да тут вся восьмёрка плюс, если не девятка! – ответил первый.

В этот момент Толяныч, поскользнувшись на влажном камне, сорвался и с криком «Держи!» полетел со скал спиной вниз.

Оба стоящих внизу альпиниста среагировали молниеносно. Они вдвоём, удерживая товарища от дальнейшего падения, повисли на страховочном тросе. Падая, Семён успел мгновенно сгруппироваться и на лету зацепился руками за выступающий из скалы камень.

 Стоявшая внизу толпа в начале падения Семёна судорожно вздохнула:

– А-А-Х!!!

И через три секунды после его благополучного зацепа так же синхронно, но уже с явным облегчением выдохнула:

– У-У-Х!!!

Спустившегося со скал старшину подменили двое его товарищей, и уже сравнительно быстро поднялись на скалы по проложенному пути. Альпинисты продолжили восхождение вплоть до самых верхних уступов на высоте не менее ста метров. Здесь на вершине покорители Медвежьего крыла размяли спины, помахали натруженными руками и выпрямились во весь рост. Один из них, вооружившись морским биноклем, прокричал о том, что открылось ему с самой верхотуры:

– Справа и слева вершины метров по 400. Главную вершину видно, но далеко, на северо-востоке. В трёх километрах – узкая низина между скал. Вижу сарай деревянный ближе к берегу, лодка перевёрнута. Рядом дед какой-то, сети чинит.

– Добро, парни! – ответил Семён. – Давайте вниз, не светитесь, не надо, чтобы вас тоже увидели.

Мы с боцманом стояли подле старшины, упакованного в сбрую альпинистского снаряжения. Стояли, готовясь принять на себя страховку спускающихся вниз скалолазов.

– Хреново, – сказал Семён вполголоса. – Похоже, нет здесь никаких «мышкиных норок»… не в Туапсе, чай. Думать надо…

Неожиданно один из спускающихся альпинистов вскрикнул. Из-под посверкивающей металлом подошвы его ботинка вывернулся крупный валун и полетел вниз. Валун стал грузно ударяться о встречные уступы, выламывая массивные куски гранита.