Приключения моряка Паганеля

Главы 20 - 21 "Фотографирование при странных обстоятельствах" - "Боцман-хаскиводитель"

Глава 20.

Фотографирование при странных обстоятельствах

Глава 21.

На начальственный гнев боцман отреагировал своеобразно… Задрав подбородок, он принял позу благородного патриция на плебейском судилище… Его картинно расставленные, длинные ноги, упакованные в широкие штаны синего брезента, а также живописные, чёрной резины, сапоги сорок шестого с половиной размера, как нельзя более этому способствовали…

Глядя в пространство куда-то поверх головы разъярённого начальника, Устиныч ледяным тоном осведомился:

– Какие ещё будут оскорбления?

Кто-нибудь другой на месте Владлена опешил бы от такой наглости подчиненного, однако наш капитан слишком хорошо знал своего старого приятеля…. Капитан подошёл к боцману вплотную и, глядя исподлобья, мрачно приказал:

– Говори!

Устиныч с капитаном вместе удалились в сторонку, к стоящему неподалёку Семёну. До меня, как я ни пытался шевелить ушами, долетали лишь обрывки фраз. Боцман, как и ожидалось, толковал про немецкую подстанцию, а также местный уникально высокий прилив. Кроме того, мне удалось расслышать ещё кое-что:

– Сименс… установлен недавно… агрегат новый…

Эта благополучно подслушанная новость меня порядком задела. Получалось, что мой обожаемый наставник откровенен со мной не до конца… Впрочем, не в первый раз…

 Закончив говорить, боцман подвёл капитана и старшину к краю причала. До воды сейчас, в шесть тридцать вечера, было рукой подать, хотя несколько часов назад здесь зияла небольшая пропасть глубиной метра четыре.

Я мысленно пожал плечами:

– Ну и что? Тоже мне новость! Кому, как не вахтенным матросам у трапа была известна здешняя разница высот между приливом и отливом, между полной в пять тридцать вечера и малой водой в пять утра. В первом случае сходни круто поднимались вверх вместе с словно бы растущим над причалом судном, а во втором почти падали вниз на палубу. Во время отлива, в пять утра с причала была видна лишь часть надстройки и мачты. В обоих случаях с трапом было немало возни, приходилось заново найтовить-перевязывать крепёжные тросы, то удлинять, то укорачивать двигающиеся, как живые, сходни…

Затем вся компания, включая меня, направилась к вновь открытой электроподстанции. Путь нам освещал Устиныч  при помощи только что заряженного аккумуляторного фонаря…

 …Тяжелее всех пробираться в узком и низком проходе приходилось тучному Владлену. Тем не менее, вскоре мы были на месте. Боцман привычно, как у себя дома включил свет в помещении подстанции и тут же направился к незамеченному мной в первый наш визит агрегату. По размерам этот небольшой, смахивающий на шкафчик в рабочей раздевалке, серый ящик был довольно скромен. Не то, что окружающие его громоздкие, словно старинные платяные шкафы, распределительные щиты. На дверце шкафчика неброскими и тоже серыми буквами было отштамповано название фирмы производителя – Siemens.

Открыв дверцу агрегата, мы без малейших колебаний опознали в нём нашего современника. Прозрачные плексигласовые кнопки с разноцветной индикационной подсветкой, пёстрые, всех цветов радуги, словно экзотические змейки, пучки тонкой проволоки. Да и миниатюрные датчики с дрожащими стрелками не оставляли простора для толкований. Агрегат работал, издавая при этом уютный звук, смахивающий на сонное сытое урчание домашней кошки.

Капитан просто расцвёл при виде этой находки. Повернувшись к Семёну, он распорядился:

– Сёма, доставай камеру! – И тут же, обращаясь к  боцману, с благодарностью в голосе добил: – Бронислав, я в тебе не ошибся!

Старшина снял заплечный ранец и вынул оттуда два коричневых футляра свиной кожи. Один большой, другой поменьше. Это была гордость и страсть нашего деда, старшего механика Ипполита Геннадьевича – произведённая и приобретённая в ГДР полупрофессиональная фотокамера фирмы «Exakta» (Эксакта) со встроенной вспышкой и сменными объективами.

Как не раз говаривал Устиныч:

«На корабле у моряков – как в Греции. Всё есть. Кликни посреди рейса, мол, нужна срочно фрачная пара, вопрос жизни и смерти. Поворчат, поищут и найдут»…

С фрачной парой боцман, конечно, перебрал, но, в общем и целом, был прав. На судне, порой, можно было найти самые неожиданные предметы, а уж фотоаппараты и фотокамеры точно экзотикой не были. Другое дело – фотокамеры профессиональные и близкие к ним…

 Стармех Ипполит Геннадьевич был страстным фотографом. Он фотографировал всегда и всё... По этому поводу стармех даже имел свежие неприятности – был списан с нового траулера, идущего в загранрейс. Как он сам рассказал, к нему прицепились люди из особого отдела. Не больше, не меньше, как за фотографирование секретного объекта…

Весной 1980 года в Швеции по заказу Советского Союза был построен самый большой плавучий док в Европе ПД-50. Эта махина предназначалась Краснознамённому Северному флоту. В том числе – для докования и ремонта подводных атомных ракетоносцев и, особенно, тяжёлого авианесущего крейсера «Киев».  (Ныне плавучий отель и казино в Китае).

Майским утром 1980 года, в день своего прибытия из Швеции в Кольский залив, док ПД-50 швартовали в специально приготовленном для него углублённом месте. По месту его постоянной приписки в ремонтной базе Северного флота.

Злополучный для Ипполита траулер, на который он был назначен старшим механиком, проходил совсем рядом с этим огромным плавучим доком. С верхотуры верхней палубы проплывающей мимо махины показалась вдруг весёлая и вдобавок изрядно пьяная веснушчатая физиономия. Принадлежал сей милый портрет, сопровождающему плавдок шведу. Скорее всего, это был один из инженеров-инструкторов.