Приключения моряка Паганеля

27-28-29 "Ремонтники" - "Брунгильда" - "Братство Луны"

Глава 27.

Ремонтники

По дороге к узкоколейке и затем в туннеле Гена Эпельбаум постарался получить у Верманда ответы на некоторые занимавшие нас вопросы. Вард хорошо изучил грот за те годы, пока он пустовал. Пару раз в нём появлялись люди – норвежцы, скорее всего военные. Та пещера-воронка от американской бомбы, через которую мы вышли на заброшенную немецкую базу, даже была этими военными замурована. Наверное, они имели какие-то виды на удобное, укрытое от лишних глаз место, но что-то у них не сложилось, и до последнего времени в гроте больше никто не появлялся. Меньше года назад на заброшенной базе германской кригсмарине появились гости. Верманд наведался туда пополнить кое-какие запасы из бесхозных кладовых. Тогда он впервые услышал голоса неизвестных людей в тоннеле и разумно решил не представляться им. Как позднее выяснил рыбак, числом их было человек двадцать пять, тридцать. Действовали они вполне уверенно, – видимо, имели нужные схемы расположения хранилищ и инфраструктуры бывшей базы немецких подводников. Общались между собой пришельцы на плохом международном английском. Они обильно разбавляли его марсельским арго, голландским и немецким. То и дело кто-то из них, – видимо, обращаясь к соотечественнику, переходил на французский и даже арабский. Этот экипаж был сбродом или, если угодно, интернационалом. Преобладали смуглые южане, четверо чернокожих парней, а так же пять или шесть белых мужчин северного европейского типа. За главного был невысокий, жилистый старик, говоривший по-английски с заметным немецким акцентом. Он называл бывшее логово немецких подводников «Лабиринт», и Верманд решил, что это вполне подходящее название. Говорили они громко, никого не опасаясь, и наш отшельник услышал, что в грот они прибыли на субмарине и занимаются восстановлением части инфраструктуры старой немецкой базы. Готовилось место то ли для ещё одной, то ли для двух новых подлодок. Саму субмарину старик не видел, поскольку не мог наведаться в большой зал грота, не будучи замеченным кем-то из её экипажа. Верманд имел возможность наблюдать за этой группой, облачённой в тёмно-синие одинаковые комбинезоны и утеплённые куртки-«аляски», укрывшись в одной из ниш туннеля. Благо, таких мест в Лабиринте было предостаточно. Устиныч всё это время негромко переводил для меня, Бориса и Ромы содержание диалога Верманда и Гены. Чтобы не любоваться на наши раздражённо-непонимающие физиономии, боцман предпочёл немного побыть синхронным переводчиком. Верманд остановил дрезину где-то посередине туннеля и, спешившись, направился к скалистой стене. Стоя спиной к нам, он нажал на один из камней и, словно в кино о старинном замке, часть скалы сдвинулась в сторону. Но, видимо, недостаточно, поскольку старик в раздражении произнёс знакомое всем нам по фильмам про войну хлёсткое немецкое ругательство:

«Шайзе!»

Наверное, вспомнились деду молодые годы и учёба в Германии. Верманд протиснул своё коренастое тело в образовавшуюся щель и, надавив всем корпусом, заставил замаскированную в скале дверь сдвинуться ещё сантиметров на пятьдесят. Затем Вард на несколько минут исчез в темном проёме. Вскоре мы почувствовали лёгкую вибрацию и гул, – как выяснилось через минуту, это работал небольшой автономный дизель-генератор. Одновременно с этим помещение осветилось тусклым, желтоватым электрическим светом. Это была про-сторная комната с большой полукруглой панелью управления, которая походила на панель в операторском зале электростанции середины двадцатого века. Нечто подобное я видел у нас на Кольском полуострове в Ура-Губе во время все той же школьной экскурсии на Кислогубскую экспериментальную приливную электростанцию. Несколько комодообразных панелей – гордость германской «электроники» конца тридцатых, начала сороковых – громоздились по обе стороны от центрального пульта. Панели изобиловали разноцветными лампочками индикации, полукруглыми датчиками с чёрными стрелками и толстыми, эбонитовыми тумблерами переключателей.

– Скажи, Верманд, а как давно эти новоявленные хозяева грота были в нём в последний раз? И вообще, была ли в их визитах хоть какая-то периодичность? – полностью перейдя на уважительно-доверительный тон, спросил боцман норвежца.

Роль переводчика-шептуна на этот раз перешла к Генке Эпельбауму.

Старик, тяжко вздохнув, ответил:

– Впервые они появились на острове летом прошлого года. Выгружали в гроте, – видимо, с подлодки, – какие-то ящики. Что-то монтировали в машинном и в основном операционном зале. Отремонтировали, обновили и запустили обветшавшую приливную электро-станцию. На это у них ушло три недели. Затем исчезли и снова появились зимой, в конце февраля. Привезли, судя по более изящным ящикам и подслушанным мной разговорам, какую-то электронику. Толковали о монтаже пункта слежения, покрывающем Норвежское побере-жье с морями и окрестностями, говорили о сателлит-антеннах. Затем в конце марта исчезли. Так что какой-то особо чёткой периодичности в их визитах я не заметил.

Закончив рассказ, Верманд заявил:

– «Ремонтники» могут появиться в любую минуту. В целях безопасности мы должны погасить электричество в туннеле и поставить дрезину на прежнее место. Я надеюсь, что вы не трогали груза, который находился в кузове?

Я почувствовал, как мои щеки заливает краска. Мне почему-то вспомнились мои детские ощущения шестилетней давности, когда я был застукан домашними за злодейским хищением двух плиток шоколада из семейных запасов.

– Кхе-кхе-кхе! – смущённо закашлялся боцман Друзь. – Тут такое дело, Верманд… Он отвёл старика в сторону и, нервически шевеля усами, полушёпотом изложил ему, так сказать, «диспозицию».

– Это я Верманду про использованные и унесённые батареи-грелки доложил, – пряча глаза, объяснил он товарищам.