Приключения Василиска

36 серия. Любимые игрушки Травки.

- Травка, ты ошибаешься, – попытался я спокойно разъяснить ситуацию, – я не буду ни драться, ни воевать, поскольку ни драться, ни воевать не умею.

- Нет, Васьликс, ошибаешься ты! – весело прикрикнула Травка. – Ты будешь и драться, и воевать, поскольку я этого хочу!

- Травка, далеко не всё, что ты хочешь, может происходить на самом деле, – произнёс я, уже с трудом сдерживая наступающее раздражение.

- Всё может происходить, чувачок, всё, что я хочу, – упрямо хмыкала девчонка.

Я сорвался. Но сорвался я как-то очень странно. Из моей головы почему-то начисто улетучились все слова, которые я хотел прокричать Травке в знак моего справедливого возражения. Потому из широко открытого рта вырывались лишь бессвязные хрипы и визги. Вдобавок я принялся махать руками во все стороны, являя собой пример человека совсем уж безумного.

Ногам махать мне тоже хотелось, но они почему-то казались намертво приклеенными к мостовой. Но уже через пару секунд я с ужасом обнаружил, что непослушные ступни мои сами, помимо моей воли, заскользили по шершавым камням. Заскользили, приближая меня к неподвижным фигурам лошадок. Я ничего не мог сделать, я плакал горькими слезами, глядя на улыбающееся веснушчатое личико Травки и старческую гримасу Геныча.

Когда я оказался вплотную перед нависшей надо мной грозной лавиной застывших лошадей, ступни прекратили скольжение. Кроме этого, ко мне вернулся дар речи, слёзы исчезли, и я спокойно спросил у девчонки:

- Так, значит, весь этот бред ты натворила?

- Да, – ответила Травка с таким воодушевлением, словно с моих губ должна была вот-вот сорваться похвала в её адрес, – ты там, на Ферме, мне понравился, и я захотела с тобой поиграть.

- Ты знаешь, Травка, что ты тварь последняя, – сказал я в ответ.

Геныч дёрнулся было по направлению ко мне, явно намереваясь жестоко поколотить меня и прибить тут же на месте, но девочка с беззаботной улыбкой остановила его.

- И что за создания эти лошадки? – с горечью в голосе спросил я, как будто не замечая поползновений Генриха, – ведь, как я уже понял, они и не лошадки вовсе.

- В какой-то мере, да, – Травка смущённо уставилась себе под ноги, – они, просто-напросто мои игрушки. Играю я ими. А Лошадимама – моя любимая игрушка. – Травка вдруг заметно покраснела, – И ты моя любимая игрушка.

- И любимая игрушка должна остаться только одна! – моему возмущению не было предела, но пока я старался произносить слова предельно спокойно.

- Нет, почему же? Может и ни одной не остаться! – всё смущение внезапно стёрлось с лица Травки, она хрипло захохотала и принялась задорно хлопать в ладошки. – Деритесь! Воюйте!

Лошадки ожили. Сначала тысячи удивлённых глаз уставились на меня, потом я ощутил ураган возмущённого дыхания. И когда у них дрогнули копыта, я отчётливо понял, что вот сейчас-то и придет мне конец.

В это время почти над нами загремел оглушительный гром, и небо с бешеной скоростью принялось собирать чёрный тучи.