Приключения во времена Людовика Xiii

Глава 11 Мудрость госпожи де ла Шпоро

Джулия стояла у высокого обрыва. Белые облака сонно висели в вечернем фиолетовом небе, где с пронзительными криками носились стрижи. Внизу плавно катила свои воды Дордона, которая казалась нежно-розовой от света заходящего солнца. На противоположном берегу неподвижно стояло стадо бело - коричневых коров, изредка оглашая хрустальный воздух звуками тонких колокольчиков. Еще дальше уходили к горизонту леса, отсюда казавшиеся необозримым полем насыщенного изумрудного цвета.

Джулию привели сюда не прелесть заката, не розовый от заходящего солнца песок под обрывом, не желание уединиться, а тонкий и тщательный расчет. Поэтому щеки ее окрасились румянцем осуществленного желания, когда позади ее раздался ласкающий слух голос с южными нотками.

-Прелестная картина, не правда ли?

Джулия улыбнулась и застенчиво опустила ресницы. Краешком глаза она следила, как рядом встал де Арамисец - не очень близко, что говорило о его почтительности, но и не слишком далеко, что, слава богу, что свидетельствовало об его интересе.

-Да, сударь, красиво!

-В Провансе закат намного изысканнее. Солнце бросает последние лучи на неподвижную гладь моря...

-Такие закаты можно, должно быть, наблюдать из окон вашего родового замка, сударь? Вы ведь родились в соседней провинции, не так ли?

-Вы прекрасно осведомлены обо мне, сударыня! - заметил он лукаво.

Джулия бросила на де Арамисец быстрый взгляд. Покраснели ли они оба или розовый свет заката так падал на красивое, с правильными чертами лицо г-на де Арамисец? Он во все глаза смотрел на нее. Джулия была сейчас прекрасной и элегантной, как королева, да так себя и чувствовала!

-Хотите спуститься на берег? - спросил он осторожно.

-О, да!

Молодой мушкетер подал ей руку. Они вдвоем сбежали вниз, смеясь как дети. В самый последний момент Джулия пошатнулась, мушкетер легко поддержал ее за талию и так, рядом, они опустились рядом.

-Как бы мне хотелось, чтобы мы никогда не попали в город, что зовется Парижем! - признался де Арамисец, пересыпая из ладони в ладонь желтый теплый песок.

-Отчего же, сударь?

-Мы привезем вас королю Людовику, сударыня, и, верно, расстанемся. А мне не хотелось бы думать, что навсегда!

-Тогда и не думайте! Все зависит от вас, сударь! - прошептала Джулия застенчиво.

-Я запомню, эти дорогие для меня слова! - в восторге воскликнул он. - И буду смиренно надеяться, что и вы не забудете их!

-Я постараюсь…

-Тогда, чтоб я смел надеяться на встречу...

Он порывисто вскочил, нарвал ей охапку высоких лиловых фиксий, что гордо стояли под обрывом.

-Ах, сударыня, я желал бы дарить вам розы самых изысканных форм и цветов, но я могу преподнести вам лишь эти фиксии! Они скромны и сразу, верно, увянут от зависти к вашей редкостной красоте.

-Я благодарю вас! - улыбнулась Джулия. Она прижала цветы к груди. - Пусть они не претендуют на изящество роз, но мне они очень дороги.

-В Париже вы забудете о моем скромном подарке... Увы...

-Сколько бы цветов мне не преподносили, ваш букет будет занимать среди них свое истинное место, поверьте.

-Я счастлив, сударыня! - его прозрачные глаза сухо блестели.

-А в Провансе много цветов? - спросила Джулия тихо, все- таки отводя взор. Этот закат, негромкий разговор сближали их, придавали интимность любым словам, радовали сердце.

-Да, г-жа моя! Их огромное множество, яркие, сочные, прекрасные. Солнце юга вспоило их своим животворным светом, даруя нежные и страст­ные цвета! Моя матушка обожала наши гиацинты...

-А теперь ... ваша матушка... Она умерла?

Де Арамисец тихо вздохнул.

-После гибели отца она не прожила и года. Я, увы, не был на отпевании. Меня не отпустили из Парижской духовной семинарии.

-Вы учились в семинарии? О, неужели!

Джулия никак не ожидала такого. Но, конечно, она почти не знала своего нового друга. И теперь все связанное с де Арамисец было наполнено для нее особым, жизненно важным смыслом!

Де Арамисец улыбнулся, но улыбка его отчего-то вышла несколько трагической.

-Я находился там с семилетнего возраста, сударыня, и очень хотел стать священником, но в двадцать лет я решил отложить церковную карьеру на несколько лет. Мне нужно было понять, чего именно я лишаюсь, став священнослужителем, ведь обратного пути для меня бы уже не было. Тяжкий путь Франциска Ассиского к святости никак не давал мне покоя. Ну и к тому же, мне очень хотелось узнать, что такого есть в мирской жизни, о чем так сожалеют некоторые из нашей братии. Военное поприще как никакое другое подходило мне для подвига в миру - я легко получил место в только что набранной роте королевских мушкетеров. Правда, до этого я год брал уроки фехтования у одного нашего брата, до пострижения бывшего корнетом гвардии короля Генриха. Он и научил меня некоторым недурным фехтовальным приемам, которые весьма пригодилось мне, когда я поступил в роту де Тревиля.

-Вы собираетесь вернуться в семинарию? - спросила Джулия дрожащим голосом. Ей стало так страшно и тяжело, словно в это мгновенье на ее плечи тяжело упала темная холодная ночь.